Любовь – неизменна. В нашем путешествии она постоянна. Бабушка любит меня, а я люблю ее.
В моей жизни любовь по-настоящему черно-белая. Любовь не причиняет боль, обстоятельства ранят, решения жалят, но любовь исцеляет. Не важно от чего.
Я наблюдаю, как она играет в «Бинго» с несколькими другими пациентами, охраняя свои конфеты «JollyRancher», словно те - золото. Вот, ради чего они здесь играют, ради конфет. В любом виде. На любой вкус. Обожаемые всеми. Смеясь, я склоняюсь и целую её в щеку. Какое-то время она пристально смотрит на меня. Наконец хлопает в ладоши и обнимает меня.
– Это моя внучка, - сообщает она всем своим друзьям, сидящим за столом. Сегодня у меня нет имени, и меня это устраивает. Сегодня она еще знает, что любит меня, а я буду еще больше ценить любой день, когда она меня узнает.
– Да, это я, – с гордостью улыбаюсь. – Я – Эмма. – мисс Вилма, бабушкина напарница по прогулкам внимательно смотрит на меня несколько секунд. У неё озорные глаза, и никогда не знаешь, что она замышляет. Одна вещь, которая не меняется, это то, что у неё абсолютно нет границ, и она понятия не имеет о личном пространстве. Не успеешь осознать, а она уже прикасается к тебе, следуя за тобой и насмерть забалтывая. Иногда она ходит кругами, огибая здание, и каждый раз, когда она видит вас, это как будто первый раз. Будь то десятый круг или сотый, она счастлива видеть вас. Я терплю ее, стискивающую меня, задающую мне один и тот же вопрос в десятый раз. Я терплю все это, потому что это все, что у неё есть. Когда-то у неё была полноценная жизнь, но как буквы тускнеют на вывесках, так и её воспоминания потеряли яркость, её чувство реальности сломано. Это её действительность, и я принимаю то, что она выделила в ней место для меня. Бабушка шлепает её по руке, так как мисс Вилма пытается дотянуться до ее конфет.
– Бабушка, не дерись, – мне очевидно, что это было сделано не из жадности: она шлепала по моей руке слишком много раз, чтобы сосчитать, когда я дотягивалась и хватала то, что она резала или разделывала. Я видела, как она гонялась с деревянной ложкой за моим отцом за тот же самый проступок. Это просто её привычка, но надо пресекать такую её реакцию, так как другие к этому относятся неодобрительно, а она делает так совершенно неосознанно. Выговор за один шлепок может обернуться истерикой, и тогда её будет трудно контролировать.
– Скажи ей держать руки при себе, – подмигивает мне бабушка. Сегодня хороший день. Не каждый раунд приносит большой выигрыш, они чередуются, прибыльные и не очень, но выигрышных больше.
– Давай сядем здесь, – я веду ее к дивану. – Уильям сегодня приезжает домой. – На протяжении месяцев она не видела его, кроме как на фотографиях, и даже если завтра, когда он придет навестить её, она не вспомнит этот разговор, предупреждение может помочь. Встреча с ним может стать причиной вспышки, а если ей напомнить, то можно избежать бурной реакции.
– Уильям? – её лоб морщится, пока она старается вспомнить. Я не давлю на неё и не напоминаю. Это случится само по себе или не случится вообще. – Соседский мальчик? – он намного больше, но я соглашаюсь и с этим.
– Да, бабушка. Он был в университете и завтра хочет навестить тебя, – её руки касаются волос, взбивая их.
– Замечательно. Только сначала убедись, что я не в домашнем халате. – мне смешно, так как у них здесь строгий режим. В семь часов они одеваются, независимо от того, согласны ли они.
– Хорошо. Мы придем после завтрака. Может мне удастся незаметно пронести тебе рогалик. Я знаю, какие твои самые любимые. –я все же незаметно напоминаю, только не в совсем обычной форме.