– Джейкобс, ну что, идем вечером? - Я качаю головой в его сторону. Парень не теряет надежды.
– Нет, без меня. Повеселись.
– Пойдем. – Он заходит за мной в комнату.
– Будь как дома. – Я не скрываю своего сарказма. Я замечаю, что он смотрит на наше с Эммой фото.
– Твоя девушка?
– Ага, - никак не могу скрыть гордость, которую испытываю.
– Она – красотка. – Я смиряю его свирепым взглядом. – Эй, я не заинтересован. Просто констатирую факт.
– Держи его при себе, Сэмюэлс. – Блейк Сэмюэлс - хороший парень, пока не обсуждает, как выглядит моя девушка.
Он смеется над моим собственичеством. Эмма скрутила бы мои яйца в узел, если бы я провернул эту фигню с ней.
– Одна партия в бильярд. Я сделаю тебя легко и просто. – Блейк все еще умоляет меня пойти с ним.
Вздыхаю. – Только одна партия.
– Идет. – Я выхожу вслед за ним, и мы идем из кампуса в торговый центр по соседству. Никто из нас не пьет, я - несовершеннолетний, и мы оба тренируемся. Развалившись за столом в ожидании нашей очереди играть в бильярд, начинаем викторину «20 вопросов».
– Как дела, новичок?
– Нормально. Мне нравится играть, но скучаю по дому.
– Я рад, что ты с нами, но как ты оказался здесь, а не в более престижном университете?
– Долгая история. – Не хочу возвращаться к этому. Подцепляя картошку-фри и заталкивая ее в рот, надеюсь, что его устроит такой ответ.
– Я весь во внимании.
– Я подрался с некоторыми парнями из команды во время Чемпионата. Университет потерял ко мне интерес.
– Дерьмо, мужик. Это на тебя не похоже. Теперь ты контролируешь свой темперамент?
– Нееее, у меня нет проблем с самообладанием. Просто меня подтолкнули к тому инциденту.
– Выкладывай.
– Это не счастливый час. Ты хуже сплетницы.
Он не язвит в ответ, но смущает меня своим пристальным взглядом. Я даю знак официантке принести добавку и окидываю взглядом бильярдные столы, по сути избегая данного разговора столько, сколько смогу. Откидываюсь назад, беру себя в руки из-за решения, повлиявшего на всю мою жизнь. – Я из маленького городка в четырех часах езды на север. Недалеко от Атланты. Меня усыновили. – Смотрю на него. История в динамике.
– Черта с два, приятель, это не объясняет ту хрень.
– Чужаки легко не вписываются, с моим происхождением и моими родителями это было трудно. – Я не знаю, как смягчить историю. Мне не стыдно; но факт в том, что многие их осуждают. – Мои родители, мои папы – геи. Они усыновили меня из Гондураса, когда мне было почти три. Помимо моего происхождения, я не говорил по-английски и имел отцов-гомосексуалистов… это не предвещало ничего хорошего среди большинства детей моего возраста. Сет и Брайан возглавляли толпу линчевателей, а я старался этого избежать: не обращать внимания, все, что угодно, лишь бы уклониться. Они говорили всякие гадости; я не верил в них или не слушал. Мои родители, цвет моей кожи, моя принадлежность к меньшинству… этому не было конца. Моя девушка ненавидит это дерьмо и без конца давила на меня, если я не защищался. Ситуация достигла своего апогея, и я отделал Брайана.
– Да уж. Эти парни действительно мудаки. – Он ударяет кулаком о мой кулак, и, по всей видимости, про все это можно забыть. Поразительно. – Только один вопрос. – Так и знал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Киваю, показывая, что он может спрашивать. – Почему ты не защищал своих родителей и себя все те годы? Ты же не верил во всю ту чепуху, ведь так?
– Нет, не верил. Сначала я был тощим ребенком, не имеющим понятия о престижной семье, в которую меня засунули. Моя девушка живет через дорогу, и ее родители были кем-то вроде «золотой молодежи», пока росли. Она задиристая, поэтому я был занят тем, что защищал ее от них. И несколько раз получал по рогам. Как только стал старше и понял, о чем они говорят, я не отстаивал своих родителей, так как не считал, что они делают что-то неправильное. Мне никоим образом не причиняли вред. Боже, они сделали мне одолжение. Вытащив меня из поганой ситуации, обеспечивая всем, пока воспитывали меня. Они дали мне шанс.