– Мы не хотим этого, принцесса.
– Нет, не хотим.
– Врезалась во что-нибудь еще на своей машине? – шучу я.
– Грузовик твоего отца, мамин шезлонг, папин гольф-карт и универсал Мисс Грэхэм. – Мисс Грэхэм – директор нашей старшей школы.
– Я всего лишь шутил. Никогда не проси сесть за руль моего пикапа.
– Мне и не нужно. У меня есть свой.
– Не могу поверить, что твои родители до сих пор разрешают тебе водить.
– Они не разрешают, - смеется она. – В последнее время меня везде возит папа.
– Это, наверное, для него ад.
– Естественно. Я имею в виду поездки по магазинам, по крайней мере, четыре раза в неделю. Потом в магазине покупка тампонов, которые мне не нужны. Затем был вечер, когда он поудобнее устроился в кресле, а мне просто ужасно захотелось мороженого… из «Стабби». – Стабби – это лучшее чертово кафе-мороженое, и оно в трех городах отсюда.
– Ты жестокая.
– Спорим, через пару недель я верну свою машину.
– Да поможет нам всем Бог.
Время пролетело быстро. Сегодня днем нам пора возвращаться. Мы ловим рыбу с причала, наслаждаясь нашими последними часами наедине.
– Как школа?
– Хорошо. Еще один год и университет.
– До сих пор подумываешь о Джорджии?
Она пожимает плечами. – Ты не там, поэтому не вижу в этом смысла. – Мой пульс учащается. Она уклоняется, и это всегда плохой знак.
– Тогда куда?
– По моей специальности хорошие университеты есть в Вашингтоне, но мне не хочется быть так далеко от тебя или бабушки. – Черт. Даже не задумывался о такой возможности, когда подписывал контракт с Южной Джорджией.
– Поступай туда, куда хочешь, Эмс. Мы справимся, - я проглатываю свой страх. Знаю, мы выдержим, но это ужасно много миль. Черт, мы виделись три раза за почти целый год, и только четыре часа разделяют нас. У нас все получится; наше будущее высечено на камне. Как мы сможем это сделать, не самое главное, но я буду чувствовать себя беспомощным, если она будет нуждаться во мне, а я не смогу сесть в машину и примчаться к ней. Она сильная, у нее впереди яркая карьера. А я останусь снова отвергнутый. Метания туда-сюда в моей голове отдаются в сердце. Страх, гордость, разочарование – все эти чувства ведут войну внутри меня. Что я за мужчина, если не поддерживаю ее?
– Поговори со мной. Не ты ли мне говорил, что общение – это важно?
– Мне страшно. Не за нас, а за себя. Я не сомневаюсь в нас, малышка. Просто не могу представить себе, что будет невозможно к тебе приехать, если буду тебе нужен. Или если ты будешь нужна мне. Это слишком, Эмс. Не знал, что ты рассматривала другой университет.
– Я не рассматривала. Я подала заявления в несколько университетов, но именно этот на третьем месте по моей специальности. Там есть магистратура. Я еще не решила. Я остановлюсь на Джорджии, не знаю, почему я вообще заговорила об этом.
– Что ты собираешься делать? – Мне нужна от нее правда.
– Часть меня хочет поехать. Попробовать себя. Расправить крылья.
Я задыхаюсь. – А другая часть что говорит?
– Бабушка, - она смахивает слезы, раздражающие ее, - ты. Не хочу, чтобы я была там, а ты здесь.
– Ты что-то мне не договариваешь. – Ее слезы подсказывают мне, что у нее срыв.
– Не люблю думать об этом, но если бабушка не рядом, что меня держит?
Проклятье. – Что-то случилось?
– Ничего нового. Тело ее здорово, а ее разум – тот же самый. Никаких изменений. – За исключением нынешней ситуации. Три месяца назад Эмма могла справиться с взлетами и падениями. Сейчас же для нее все становится слишком, и ей хочется сбежать. Она сбегает – от жизни, от реальности, от принятия того, что она – всего лишь человек.
– Эмс, она бы хотела, чтобы ты жила своей жизнью. Если тебе хочется дистанцироваться от ситуации, вперед. Она будет не в обиде.
– Потому что она, черт возьми, даже не поймет этого, Уилл.
– Прямо сейчас нет. Но наступит день, и все будет прекрасно. Следуй за своим сердцем.
– Тогда, видимо, я должна согласиться на Южную Джорджию. – Она улыбается. Это не будет проблемой.