Это украли у всех нас.
– Пойдем, твое личико все в пятнах, и мама убьет нас, если мы не будем готовы, когда она ворвется, опаздывая на пятнадцать минут. – Я смеюсь сквозь слезы, мне дороги его слова, и я позволяю им осесть в моей голове и укутать сердце.
Сегодня я не буду на этом зацикливаться.
Сегодня я закончу то, что начала… что мы начали. Тринадцать лет назад бабушка, папа и мама привели меня в школу, и это был первый день моего образования.
Сегодня я заканчиваю старшую школу и перехожу в университет. Она была рядом со мной на первых порах, а я поддержу ее в этот период.
Сегодня выпускаюсь не только я; бабушка тоже. Она становится женщиной, которой была, прежде чем ее разум и дух подчинились болезни. Начиная с этого момента, я буду помнить те дни. Когда она будет выходить из себя, я буду помнить ее, шлепающей по рукам за то, что хватали еду, пока она готовила. Когда она будет отсутствующей и недееспособной, я буду помнить ее улыбку и напоминать себе, как она была полна жизни. Когда она будет драться, я не буду колебаться. Я буду помнить за нас обеих. Я буду безумно желать хороших дней и помнить достаточно, чтобы облегчить тяжелые дни.
Я буду гордиться ею, как она того и заслуживает.
***
Уилл еле-еле успел вовремя занять свое место. Я почувствовала его сразу же, как он прибыл на церемонию, и в течение всего времени не сводил с меня глаз. У меня куча всего, с чем надо разобраться – с достижениями Общества Почета, засчитать зачеты по углубленным школьным предметам в качестве зачетов в университете, - на это уходит больше времени, чем должно бы. Он отправил сообщение, что встретит меня у меня дома, потому что мой отец решил остаться. Я разочарована, что не поеду с ним, но, если эти люди поторопятся, я окажусь в его объятиях, прежде чем успею это осознать.
Я покидаю комнату, сжимая все свои документы в потной маленькой ладони. Не останавливаясь, хватаю папу за руку и тяну его к машине.
– Где пожар?
– Послушай, папочка, я не видела Уильяма почти три месяца. Через неделю он уезжает на сборы, а еще через две - я уезжаю на летние курсы. И я заберу у тебя маму на неделю, пока она будет меня «обживать». Советую превысить скорость, пока везешь меня домой. – Я не шучу, и лучше ему это понять.
Он посмеивается, заводя машину. Я наблюдаю за ним прищуренными глазами и хмурюсь, когда он соблюдает скоростной режим. Я рычу, и он треплет меня по голове. Как чертову собаку. Вижу нашу улицу и машины вдоль нее. Не знаю, кого пригласила мама, да и мне все равно. Он останавливается за четыре дома от нашего, так как мы не можем заехать на нашу подъездную дорожку. Я выбираюсь из машины и топаю вниз по улице. Гремит музыка, тусуется народ, а я ищу единственного человека. Замечаю его, переносящим мешки со льдом, и бегу, мои туфли сброшены по дороге, одна нога перед другой. Он разворачивается, бросает лед, и я смотрю, как он одной рукой переворачивает кепку козырьком назад, а другой тянется ко мне. Я притягиваю его лицо к своему, его глаза блестят, на щеке появляется ямочка, но его губы берут верх. Я выдыхаю ему в рот. Я дома. После этого лета наши разлуки будут короче, мы будем больше времени вместе, будет создана основа нашему «навсегда». Я устала от украденных тайком моментов, от поспешного секса… мои ощущения не обостряет то, что нас могут застукать.