Шум пугает их, и, когда до них доходит, что я сделала, они разбегаются. Брайан подходит прямо ко мне, хватая мой подбородок, сдавливая его пальцами со всей своей силой. – Ни слова, сука. – Как будто такое могло произойти. Один толчок, и я спиной лежу на земле. Машины с пробуксовкой и визгом колес исчезают с парковки, пыль и камни летят в мою сторону, но я направляюсь к Джеймсу. Он не двигается; не издает ни единого звука.
Кровь.
Кости.
Жизнь утекает из него. Не хотелось бы двигать его, но нужно остановить кровотечение. Я стягиваю с себя футболку и прикладываю ее к глубокой ране, рассекающей его голову. Я качаюсь взад-вперед, держа его рану и руку, рыдая и умоляя, чтобы помощь пришла до того, как станет слишком поздно.
Глава 30
Уильям
Уехать с ними было глупостью. Боль от этого не уменьшилась; она была такая, словно меня облили бензином и подожгли изнутри. Я пил из стеклянной банки, которую они мне передали, выпил ее залпом и открыл свой чертов рот. Позволил всему выплеснуться. Не мог остановиться. Алкоголь снизил уровень моей сопротивляемости, и я позволил всему померкнуть, позволил себе забыть, с кем находился. Ошибочное решение.
Во время извержения словесного фонтана, я разработал план. Я покончил с учебой, собирался в Гондурас, чтобы выяснить правду. Я намерен найти ответы, которые отказался получить от своих родителей. Брайан и Сет начали оскорблять, угрожать, и с меня было достаточно. Я сказал им отвалить, выпрыгнул на ходу и, спотыкаясь, пошел по рельсам. Без определенной цели в уме, без хотя бы видимости реальности, захватившей меня. Позвонил Блейку. Я знал, он скажет, что мне делать.
Не помню, о чем мы с ним разговаривали, и в этом тумане не имею чертового понятия, где я. Не знаю, двигаюсь ли я на север, юг, восток или запад. Я плыву среди потерянных душ, позволяя своим демонам забрать меня. Я устал сражаться с ними.
Я отпустил ее; избавил ее от грязи, которой являюсь. Я уйду утром; облегчу бремя, которым был для моих родителей. Интересно, смогут ли они получить возмещение. От этой мысли мне смешно. Могу представить, как они направляются в администрацию, подавая жалобу на бракованный товар.
Слева от меня раздаются сирены, справа от меня дует ветер, а я смотрю только вперед. Всматриваясь в сумерки в ожидании какого-нибудь знака. Куда же мне идти? С чего начать, чтобы разобраться в этом бардаке?
Мой зад начинает вибрировать, и я хлопаю по нему. Телефон. Вытаскиваю его и отвечаю.
– А-лллё.
– Где ты, черт побери, шляешься?
– Блейк? – Я смеюсь.
– Черт. Где ты?
– Без понятия. – Я шатаюсь.
– Протрезвей, блин. Позвони своему отцу, что-то случилось с папашей. – Не понимаю, к чему этот разговор.
– Да?
– Иисусе. Я все еще в нескольких часах от вас, но я направляюсь в вашу сторону. Позвони своему отцу. Пожалуйста.
– Ладно. – Пожимаю плечами, забывая, что он не может меня видеть.
– Уильям, это серьезно. Не двигайся. Позвони ему. – Судя по интонации, он зол.
Прокручиваю список контактов в телефоне, не помня, чей же номер ищу. Ох, отец. Точно. Он будет в восторге услышать меня. Его инвестиции в полной жопе. Нажимаю «совершить звонок» и жду.
– Привет, - раздается женский голос. Значит, это не тот номер. – Уильям, это Фэб.
– Хей! – Проклятье, это было громко.
– Ты можешь сказать мне, где ты? Я отправлю Люка забрать тебя.
– Вижу деревья. О, и рельсы. – Поворачиваюсь кругом и падаю на задницу.
– Что-нибудь еще?
– О, здесь заброшенные железнодорожные вагоны. – Слышу, как она вздыхает и с кем-то разговаривает.
– Не уходи с этого места. Люк только что выехал за тобой.
– Ладненько. – Я приседаю и не помню, как закончил разговор. Опускаю голову на руки и чувствую, как по всему телу разливается усталость. Это был чертовски долгий день. Фары освещают меня, слышу, как хлопнула дверца машины.
– Насколько ты пьян? – Голос у него жесткий. Черт, это же не преступление, мне двадцать один год.
Всматриваюсь в него. Вижу злость, но есть и еще что-то. – Уже не так сильно.
Он пихает мне в руки кофе. – Выпей его и залезай, черт побери, в машину.