Он резко вскидывает руку, хватая меня за запястье.
– Не говори так. Пожалуйста, я здесь. Я все еще тот мальчик. И сделаю, что угодно, чтобы это доказать. – Его голос хриплый и прерывистый от боли. Это видно по его лицу, но я не могу поддаться лжи, в которую он верит. Он может не верить словам, событиям, что произошли сегодняшним вечером, но я не могу заглушить чувство разочарования в нем.
Только не сейчас.
– Нет, ты не такой, как они. В некотором смысле ты даже хуже. Они – невежественные фанатики. Ты… ты вырос в доме, полном любви, уважения, терпения. У тебя все это было, и это отличалось от того, что знали они, во что верили, а ты позволил им это запятнать, и отказался защищать все это. Мне все равно, если они услышат. Ты взял безоговорочную любовь, подаренную тебе родителями, и превратил в нечто уродливое. Они не ставили условий в их любви к тебе или друг к другу, но у тебя такие были. У меня нет слов для этого. Сейчас я не знаю тебя и сомневаюсь, что вообще знала.
– Эм, ты не представляешь, на что это похоже. Ты танцуешь под свою собственную музыку. Я так не могу. Я старался дистанцироваться, и у меня получалось. До сегодняшнего вечера. – Я не поддамся на его умоляющий голос, невыплаканные слезы, блестящие в прекрасных, проникновенных глазах.
– Нет, Уильям. Не надо использовать это оправдание для меня. Отличается ли твоя семья? Конечно, если ты хочешь навесить на нее ярлык, но в этом и проблема… в ярлыках. Ярлыки везде. Любовь, социальный статус, одежда… и дружба. Я навесила тебе ярлык моего лучшего друга, но, по правде, ты – незнакомец. И сейчас, зная правду, ты – последний человек, с которым я бы стала дружить.
Я замечаю вспышку гнева в его глазах. – Эмма, для тебя это так просто. Дочь Лукаса и Фэб, их любовь преодолела все трудности, ты была чудо-ребенком, родившимся у двоих любящих родителей, которые хотели тебя. Ну да, тебе понятно все, через что я прохожу. Все, с чем я сталкивался, тебе чуждо, поэтому не надо стоять здесь, делая вид, что понимаешь. – Его слова задевают. У меня было все легко, я воспринимаю все как должное, но жестокость, свидетелем которой я сегодня стала, навсегда пресытила меня.
– Не выливай это дерьмо на меня. Мои родители хотели меня, и я должна быть наказана, потому что тот, кто тебя родил, не хотел тебя? Пожалуйста, сделай над собой усилие. У тебя были два человека, которые выбрали тебя среди всех остальных и любили. Они по-прежнему любят тебя, даже если и разочарованы твоими решениями; ты по-прежнему вся их жизнь. Чего ты не понимаешь, и не из-за биологических особенностей, а из-за того, какой ты… ты – их выбор в каждую чертову минуту. А теперь ты хочешь рассказать мне, какой жалкой была твоя жизнь? Перестань жалеть себя и протри глаза. Никогда не думала, что буду тебя описывать словом «эгоист», но, черт возьми, если это слово не было придумано для тебя.
– Эгоист? Так все годы, когда я позволял тебе ходить за мной по пятам, дабы не задеть твои чувства, я был эгоистом? Все те разы, когда я держал тебя за руку из-за какого-то глупого кризиса, который у тебя был, каждый год твоя мама ходила к доктору, и я ждал вместе с тобой, пока мы не получали новости, твой бал в девятом классе, мой выпускной вечер, создание пузыря вокруг тебя после смерти бабушки… ну да, все эти поступки ради тебя делают меня эгоистом. Я был твоим первым поцелуем, твоим первым любовником, отнесшимся к тебе со всем уважением, и это делает меня эгоистом? Ты в своем репертуаре, Эмма, живешь в своем собственном мире, видишь вещи такими, какими хочешь, чтобы они были… и все мы знаем, что ты никогда не ошибаешься. Вместо того, чтобы возлагать вину на меня, тебе стоит взглянуть на себя и возложить часть вины на того, на ком она лежит.
Холод разливается по венам. Каждое воспоминание, которое он швырнул мне в лицо, было тем, что я хранила глубоко в сердце. Я думала, это были мы, налаживающие наши отношения, создающие воспоминания, получающие вместе жизненный опыт, но он ведет себя так, словно лишь терпел нас, в то время как я жаждала нас. Старалась ради нас. Была только я. А я считала, что были мы. Тут же моя рука тянется к цепочке… бесконечность. Которую, я думала, обрела в юном возрасте. Мое горло болит, восставая против меня, пытающейся сглотнуть. На одну секунду встречаюсь с его глазами, и это причиняет боль.