— Ну, это меняет дело. Кстати, а зверь в первуху никогда от деусита не обращался? Ну, не падал?
Лекарь нервно усмехнулся и помотал головой.
— Нет, нет, такого никогда не было! Он ведь и не так много духу-то тянет, этот деусит… Чтоб ступень с краешку потерять, это да, но меру⁈ Да нет, точно, не было такого за всю историю рудника!
Но, судя по лицу Рудо, его самого очень волновал этот вопрос. Неудивительно — он вторая мера, первая ступень, как раз самый краешек. Он-то и находится в зоне риска, ведь запросто может свалиться в первую меру, седьмую ступень.
Первушник — это уже совсем не зверь. Да, первушники владеют первобытной природной магией, но они всё равно служат зверям. Пусть их жизнь и лучше, чем у нуля, но от рабства мало чем отличается.
Меня кольнула одна догадка:
— А первушники работают тут, на руднике?
— На поверхности да, и в Сильверитовом Городке служат господам, но не в забоях. Им сюда строго запрещено.
— Как же вы жилы находите, без магов земли?
— Эээ… — тут лекарь искренне смутился, поняв, что почему-то не задумывался над этим вопросом, — Это старших надо спрашивать, у начальника рудника.
Я кивнул. Вот теперь понятно — всем говорят, что звери никогда меру свою не теряли, но на всякий случай первоту сюда не пускают. Всё-таки первушники, владеющие даже такими крестьянскими стихиями, как вода и земля, в разы полезнее нулей. Зачем их зря лишаться?
Я помнил, что сильверит сканером земли ощущается, как чёрная непроглядная дыра. Коррупт обжигает, буквально сжигает мозги. Аурит же сияет, ослепляя даже сквозь мысль.
А что деусит?
Любая техника безопасности пишется кровью, и я уверен, что очень не повезло первушнику, который первым обнаружил эту жилу. Не повезло и второму, и третьему, пока звери не разобрались, в чём дело…
Может, они сразу в нуля съехали?
Я был уверен, что в истории рудника наверняка были такие случаи… Просто зачем об этом распространяться? А то никакой зверь не захочет здесь работать.
— Кузнецы, я слышал, вообще слепнут от работы с деуситом, — добавил Рудо, — Говорят, при ковке он ещё сильнее излучает. Но это всё слухи, наверное, сам-то я слепых кузнецов не видел. Но я, правда, сам от рудника-то никуда… — лекарь развёл руками.
— Понятно. Это всё?
— Ну-у-у…
— Рудо, мастер первый след, — строго сказал я, — Прошу, говори мне всё. Всякие слухи, даже те, в которых ты совсем не уверен. Мне важна каждая мелочь!
Тот почесал затылок, потом тихо шепнул:
— Кажется, я знаю, кому ты служишь, — он прищурился, — Настоятелю Небесного Зиккурата, так?
Я пожал плечами. Во многих приоратах жрецы Зиккуратов были едва ли не вторыми лицами в столице, а иногда в их руках было сосредоточено даже больше власти, чем у приора. Да, многое в Ордене изменилось с тех пор, как ангелы начали сходить с небес.
Рудо не дождался от меня ответа, но про себя явно решил, что он прав. Поэтому продолжил:
— Я слышал, что приор не так горяч в своей вере, как настоятель, и не желает посылать войска к Ордену Престола. А вот настоятель, наоборот, считает появление деусита благим знамением Неба, и оракулы ему вторят… Настоятель, говорят, хочет сместить самого прецептора! — Рудо приложил два пальца ко лбу.
Со вздохом я потёр лоб. Вот и разница между управленцами и идейными фанатиками — Бурый Приор наверняка видит в новом металле оружие, способное защитить приорат и держать врагов подальше. А вот настоятель видит возможность спалить к чертям весь Инфериор, пусть даже ценой собственного приората — и всё во имя истинной веры.
Ересь Бездны никого ничему не научила. А может, просто уже начали забывать?
— Рудо, всё же, держи свои догадки при себе, — сказал я и добавил, — А теперь, пожалуй, вытаскивай меня наверх.
Тут лекарь замялся:
— Боюсь, ноль, так просто это не делается…
— Рудо? — я нахмурился.
Зверь покосился на то место, где было тело громилы. Там даже пепла не осталось, лишь обугленный след.
— Есть у меня один должник… — задумчиво сказал Рудо, — Раньше Гандо говорил, что голову мне свернёт, если появлюсь в тех штольнях. Ну, а теперь, думаю, не свернёт, — он хихикнул, — Давай, ноль, поднимайся, пойдёшь со мной. Пора навестить старого друга.
— Странно, что ты до сих пор не спросил моего имени, — сказал я, с кряхтением поднимаясь.
Надо было видеть лицо зверя:
— О, Небо! У тебя ещё и имя есть⁈
Глава 6
Небесный долг
— Перит, значит, — усмехался Рудо, пока мы двигались по тёмной пещере, — Ноль по имени Перит… Странное имя.