Я угрюмо встал на четвереньки, вперив взгляд в землю… «Вы, сволочи, мне ещё и за Демона ответите!» Неужели всё-таки сломали его эти полгода на руднике⁈ Где тот верховный, который демонов в Тенебре пачками укладывал и не боялся на дьявола в одну рожу полезть⁈
Дрыга дёрнул меня ещё раз, но этот момент я зря не терял. Реакция у меня была нулячья, но я всё же пытался запомнить, какие телодвижения предшествуют такому рывку. Дикая улыбка, шальной взгляд, выпяченный зад… Одновременно с этим я попытался глянуть их меры.
Коренастый зверь первой ступени, а мой мучитель — второй. Ах вы ж мелочь драная! Зверьё пустое, а гонору, будто сами вожди.
К счастью, оба хохотали, брызгая слюнями, и даже не заметили того, как я подглядел меру. Зато теперь знаю, кого первым валить.
— Нам вас, шутов, подмыть надо, да приодеть, засранцев, — Зуба ощерился, — Будете сегодня гостью из Хохочущих Гиен развлекать, она примала своего привезла, хочет посмотреть, как нули горят… Ха-ха-ха!
Посмеются они у меня, подумал я, в очередной раз вставая. Я им Небом клянусь, так они ещё не смеялись!
Нас довели до небольшого сарая в конце двора. Коренастый Зуба всё развлекался с Белиаром, уже просто таща его волоком, как собачку. А Дрыга, открыв дверь в сарай и заходя внутрь, как раз покосился с тем самым ехидным взглядом. Чуть расслабил руки, позволяя мне идти без натяга, и оттопырил зад, словно к старту готовился.
Моя рука уже сжимала рукоять ножа, а ноги отталкивались, когда Дрыга дёрнул, и я влетел в сарай быстрее звенящей цепи. Когда зверь с победной рожей обернулся, то ему в глаз въехало лезвие по самую рукоять. Он даже не удивился, не успел. Так с весело оскаленной пастью и завалился, с грохотом снеся скамьи и тазики.
— А-ха-ха! — донеслось с улицы, — Ты его там не убил, Дрыга⁈ Я ведь воскрешать-то не умею, только латать немножко!
Я лишь слабо улыбнулся в полумраке помещения, выдёргивая нож. Получилось, кстати, не сразу — из-за слезшей кожи на ладони моя рука соскользнула, пришлось заново перехватывать. Да и вообще это было больно.
Но вот то, что второй зверь — лекарь… Это хорошо!
— А я сейчас своего тоже так заброшу! — деловито сказал Зуба, вальяжно заходя внутрь с цепью, переброшенной через плечо. И рухнул, когда ему в нос со всего маху влетела скамья.
Я, правда, упал вместе с ним. Для меня поднять эту скамейку оказалось сущим испытанием, поэтому я свалился на зверя, тяжело дыша… Сразу же приставил нож к горлу — а вдруг не вырубил?
Но нет, Зуба надёжно выпал из этой реальности на некоторое время. Его нос представлял из себя окровавленную картофелину.
— Белиар… — прохрипел я, — Ты где, мать твою⁈
Тот кое-как заполз внутрь и круглыми глазами уставился на то, что я натворил.
— Дверь закрой, дубина! — выругался я.
— Да они ж нас, да они ж… — тут он запнулся, когда светлячок духа от Дрыги мягко воткнулся мне в грудь. В глазах Демона, к счастью, будто что-то поменялось — появился какой-то просвет.
Хм-м, а мне стало чуть полегче… Но лишь чуть.
— Не они нас… а только он, — с этими словами я дёрнул Белиара за цепи и втянул внутрь, — Давай, помогай!
Вместе с Демоном мы кое-как втащили коренастого увальня, чтобы наконец закрыть треклятую дверь и подпереть её скамьёй. Белиар привалился к стене и стал потирать шею, содранную ошейником до крови.
— Ну, поднёбыш, теперь пути назад нет… — посмеиваясь, сказал он.
— Эй, Беляшик, сдрейфил, что ли?
На лице Демона проскользнула дикая злость. Вот такой Белиар мне нравится гораздо больше. Наш тандем обязан был выжить — моя вспыльчивость и его вдумчивость. Хотя должно быть явно наоборот, ведь кто из нас двоих демон-то⁈
Это явно была какая-то помывочная, что-то вроде бани, только стены все так и сквозили щелями. Я быстро прошёлся в следующее помещение, там было чуть погерметичнее, в одном углу обнаружилась широкая полка, а в другом глиняная печь, обложенная голышами сверху. В печи, дышащей теплом, ещё тлели угли.
Ну как есть баня, немного, правда, подгнившая. Доски на полу были будто обгрызенные и сильно прогибались даже под моим весом. Ну вот, нас и вправду помыться вели, а я их укокошил!
Я поморщился, понимая, что никаких угрызений совести не испытываю. За сожалениями — это вон, к Белиару, а то он у нас сегодня какой-то жалостливый.
Когда я вернулся, Белиар уже отстегнул свой ошейник найденным в карманах зверей ключом и потянулся к моему.
— Поднёбыш, ну, твою мать, если нас убьют, я тебя сам убью… Что за действия необдуманные⁈ А план составить?
— А сколько пунктов мы проскочили сегодня в твоём плане, который ты уже месяц составляешь?