— Что-о-о-о⁈ — лицо Жада вытянулось так, что на миг даже похудело, — Какой-какой он там коготь? Да твою ж… Да его ж… Не понял, кто-о-о-о⁈ Чей-чей он там вождь?!!! — управляющий начал краснеть, тяжело дыша, — Где этот утырок⁈
Мы с Демоном пожали плечами.
— Великий господин, мастер седьмой коготь Дрыга сказал нам просто идти к вам, — добавил Белиар, — Их ждут великие дела, и нам, нулям, не дело об этом знать.
— И Дрыга, что ли, великий господин⁈ — Жад так и стоял, пыхтя от ярости.
Он свистел как паровоз, и переминался с ноги на ногу — то хотел сорваться к двору прислуги, то оборачивался, будто смотрел, не видит ли кто весь этот позор?
— Ну, зверьё пустое… Ну я им! Да если Хайя услышит, как тут поносят великих вождей! Да если Кратек услышит… Ух, не сносить мне головы! Придурки, чего устроили, я им языки-то поотрываю! Небось, и первота там всё услышала⁈ — он затрясся.
Мы с Белиаром решили пожалеть первушников. А то мало ли, попадут под гнев хозяйский… Хотя очень хотелось проучить того хохмача с ведром.
— Нет, это было раннее утро, господин. Никто не слышал.
— А вы чего грязные-то? А где одежда? Я же им выдал! Ну я их… на руднике у меня сгниют! — и, растолкав нас, двинулся было ко двору.
Тут Демон упал на колени и затрясся, размазывая брызнувшие слёзы по щекам:
— Прошу, пожалейте их, господин! Мы, мы виноваты, нули никчёмные! Не велите нас казнить! — и чуть не пополз за Жадом, чтоб схватить его за полы мантии.
Толстяк с отвращением отдёрнул концы платья и, повернувшись, воззрился на распростёртого нуля. Потом почесал тройной подбородок, сплюнул в сторону двора:
— Тьфу на вас, зверьё пустое! Потом с вами разберусь… — и грузно зашагал обратно в Сильверитовый Городок. Да махнул нам, — Нули, за мной.
Демон тут же вскочил с пола и, ткнув себя в грудь, прошептал:
— Учись, поднёбыш, как правитель Тенебры зверьми правит! — хмыкнул он. Я лишь в недоумении нахмурился. Ну да, это была речь настоящего императора ада…
— Но об этом никому, поднёбыш, и никогда! — тут же едва слышно просипел Белиар, погрозив пальцем.
Бросив последний взгляд на неведомую тропинку, уходящую вверх, я пошёл вслед за Белиаром и колышущимся вдали толстым Жадом. Теперь уже нельзя было просто сбежать — меня держал приказ зверя. Уйду, и за мной сразу отрядят погоню. Такой риск мне был ни к чему, слишком рано поднимать настоящую тревогу.
Успокаивало одно — я как раз планировал «охоту на нулей», как один из способов сбежать. И даже не думал, что этот шанс наступит так скоро. Всё-таки, тот малец нам услужил, когда подсказал, что бояться впереди в принципе нечего.
Охота — это хорошо… На ней всегда может что-то пойти не так. Навряд ли там много зрителей, и всегда можно будет в густой чаще разобраться с охотниками. Уж копьё я себе в лесу сварганить всегда смогу.
В самом Сильверитовом Городке меня ждали неприятные ощущения. Торопливо следуя за толстяком, потупив глазки в землю, я кожей чуял сильные меры зверей… Из окошек, или из дворов по нам скользили взгляды. И не все здесь были, так сказать, «зверьё пустое».
Давление некоторых звериных мер я вполне себе ощущал, когда они пробегались по моей мере своим духовным взглядом. Тут были и настоящие воины, которые могли бы прибить меня даже с копьём в руках…
Я видел сапоги чьи-то ноги на крыльцах домов, мимо которых мы шлию Жад с кем-то здоровался, желая доброго утра, и они шутили насчёт нулей, увязавшихся за ним. «А я всё думаю, Жад, чем это с утра так воняет?» «Да вот, дерьмецо выгуливаю», — тот смеялся, ему смеялись в ответ.
В общем-то, я был рад, что мне нельзя было поднимать взгляд. Потому что злость во мне копилась с каждым шагом… Это звериное отношение, что ноль — пустое место, над которым можно только посмеиваться — он буквально распаляло во мне ярость, словно дровишки, подкидываемые в костёр.
Когда за нами захлопнулась дверь дома Жада, я облокотился о стенку, тяжело дыша. Покосился на Белиара — тот был спокоен…
Жад прошёлся в соседнюю комнату, и я прошептал Демону:
— Как ты… уф-ф… терпишь это?
Тот ухмыльнулся:
— Откладываю злость поглубже. Коплю, чтобы потом она огнём вышла… и сожгла их всех, — прошептал он едва слышно.
Да уж. Стихия огня, помнится, мне давалась с трудом.
— Эй, нули сраные, вы чего там застыли? Заходите, разрешаю, времени всё равно нет…
Мы зашли внутрь комнаты, где явно находился рабочий кабинет, и я с трудом сдержал вздох отвращения. Толстяк сбросил мокрую от пота мантию и возле шкафа переодевался в другую, не обращая на нас внимания… Накинув новый халат и чуть подвязав, он прошлёпал к столу и ткнул пальцем в карту на ней.