И тут он свистнул копьём в одну сторону, в другую. Скорость была неимоверная, и массивное древко легко перетекало из руки в руку… Его ноги скользили, едва заметно перешагивая, и сразу покрывали большие расстояния. Казалось, жало копья было одновременно во всех точках, и горе постигло бы врагов, окажись они рядом.
Мой пытливый взгляд жадно поглощал неведомую мне технику — эти Сизые Чайки, оказывается, тоже неплохо владеют копьём. Я уж думал, что после техники Скорпионов и Рыжих Лис меня ничем уже не удивить. Впрочем, что я нулём-то разгляжу?
— Вот — мастерство! — гордо воскликнул даже не запыхавшийся Альгус, — А Рудо твоего я одним движением отправил в отвал, и мастером он был таким же, как… как сраный ноль!
Я затрясся всем телом, старательно изображая страх:
— Не смею спорить, великий мастер! Я всего лишь ноль, которому показывали опасные смертельные приёмы…
Альгус округлил глаза:
— Эта пустая двуха тебя учила? — он только покачал головой, — Вот же говно нулячье, не зря я его убил. Видит Небо, кара сразу нашла преступника!
Я зажмурился, всем своим видом показывая, что жалкий ноль готов принять телесные наказания. Рядом тяжело дышал Демон, который наверняка всю свою выдержку потратил на то, чтобы не рвануть к свёрнутому кнуту на козлах… и не испортить мой план. Белиару было труднее — он же просто не знал, в чём заключается мой план.
Можно подумать, я знал… Импровизация же.
— Так вот, значит, почему там, у отвала, ты просил эту «палку»? Хитрожопые вы с Рудо, да? Это он тебе приёмы показал, чтоб ты Демона завалил? — зверь сплюнул, — А я-то думал, чего моё чутьё так тревожится! Кролик нуля драться учил… Ну это ж анекдот!
Я не открывал глаз. Я ждал… Иногда, чтобы победить, надо всего лишь подождать.
— Ну, и так что же тебе показывал Рудо?
Всё. Клюнула рыбка, попал наш зверёк в капкан. Теперь главное, не спугнуть. Не сфальшивить, не переиграть…
— Великий мастер третье перо Альгус, я жалкий ноль, и не смею даже подумать о том, что могу вас случайно у… у… уби… — тут я судорожно сглотнул. Ноль не может спокойно произнести такое слово.
— ЧЕГО-О-О⁈
Меня тут же схватили за шиворот, и я, распахнув глаза, увидел над собой разъярённое лицо телохранителя.
— То есть, нульё вшивое, думаешь, что если возьмёшь копьё, то легко сможешь меня убить⁈
— Но я не хочу вас убивать! Я бы никогда, поэтому и отказываюсь, я же не хочу вас поранить…
— Поранить⁈ Кто-о-о⁈ Да ты вообще охренел, дерьмо нулячье⁈
— Нет же! Мастер Рудо показывал мне… рассказывал… очень смертельная…
— Заткнись!
Альгус отбросил меня к колёсам телеги и расхохотался. А потом воткнул копьё в то самое место, где я только что сидел, и отошёл на два шага.
— Заткнись ещё раз, понял? Вообще, ни слова больше! Просто, давай покажи, чему там тебя учил этот Кролик? Ладно бы хоть Кроты выпендривались, но Алые Кролики — мастера копья⁈ Ну надо же! Я знаю только одно копьё, которое они мастерски дёргать умеют… — зверь продолжал хохотать, — О, Небо, останови Инфериор, я сойду!
Я медленно встал. Сердце бешено билось… И я слышал, как рядом тяжело дышит Белиар.
К счастью, наше состояние зверь счёл за волнение нулей. Нули посмели взяться за оружие — ну конечно же, они волнуются. Любой бы волновался, кто бы знал, что его сейчас казнят за его дерзость.
Я взялся за древко… Сила влилась в мои вены и мышцы, заструилась бешеным потоком, едва не сшибая мне мозги от дикой уверенности. Мне стоило больших трудов не поменять своего поведения, а всё так же дрожать всем телом. К счастью, Альгуса раздирало от смеха, и он не заметил ничего подозрительного.
С видимым усилием я раскачал и выдрал копьё, хотя мог легко это сделать. Затем, под новый взрыв хохота, не переворачивая оружие, я встал в боевую стойку, и ткнул древком в воздух с яростно-цыплячьим «Х-ха!»
Тут Альгус хлопнул себя по лбу и только покачал головой:
— Этот долбоящер и не мог ничему научить… О чём я только думал? Ноль, остриё-то с другой стороны. Ты знаешь, что это такое?
Он шагнул вперёд, вздымая лицо вверх: «О, Небо, что за ересь творится?» — и закрываясь от стыда ладонями.
И в этот момент наконечник вошёл ему точно в кадык, прямо до позвонков…
— Знаю, — сказал я.
Когда ноль успел крутануть копьё и всадить его в горло зверю, одному нулю и было известно. Правда, я до хруста потянул себе предплечья от перенапряжения, и теперь они ужасно ныли — до того резким было это движение. Ладно хоть, тело, измученное рудничной работой, оказалось довольно крепким.