А вот теперь злиться начал я… Вот каким-то образом я снова оказываюсь бегущим прочь. Рычащая и ругающаяся смерть несётся за мной по пятам, но теперь мой бег приобрёл смысл.
Прищурившись, чтобы не мучить раненые глаза, я кое-как забирал по лесу правее. Теперь уже не сталкивался с шальными стволами, а нёсся чётко и бесшумно, как лис Макото…
— Ноль! Я сожру твою печень!
— Ты голодная, что ли⁈ — огрызнулся я.
Мир моргнул — вот вокруг были деревья, и вдруг он раскрылся широким простором. Но я был готов — ухнул вниз с обрыва, падая в пересохшее русло реки.
Кувырок, прыжок, и, развернувшись, я застыл в боевой стойке… Глазам потихоньку возвращалась способность видеть, и я хладнокровно наблюдал, как вниз спрыгнула Хайя.
Зверица холодно улыбнулась, выгибая тело в змеином движении. У гиен была своя особая техника владения мечом, и я уже успел ощутить на себе все прелести их мастерства.
— Ноль вдруг обрёл смелость?
Что-то не понравилось мне в лице Хайи, не той реакции я ожидал… Я коротко махнул головой, обернувшись. Русло было пустым!
Черви, мать вашу, вы где⁈ Какого хрена, спрашивается?
Мою жирные вытянутые хрюшки, к которым я так заманивал зверицу, чтобы сделать наживкой, все куда-то исчезли. А их грязевое лежбище только было испещрено следами уползших тварей. Такого предательства от червей я не ожидал…
Ну, ладно, импровизируем дальше.
— Неплохое кунфу, гиена, — оскалился я, делая шаг влево.
— Что? — та осеклась, повторяя моё движение.
Нападать она уже не спешила. Видимо, даже до таких воинственных тугодумов доходит, что букашка не желает быть раздавленной и оказалась кусачей… Как-то так получалось, что если промахиваешься сапогом, то эта букашка может смертельно ужалить.
Кстати, мой побег имел ещё один скрытый смысл. И Хайя Пепельная, обернувшись на стену леса над обрывом, вдруг поняла, что её боевой клич может и не достать до оставшихся в лесу соратников.
Эх, Беляша нет рядом, чтоб оценить мой безукоризненный и такой продуманный план! Правда, без червей.
А завыть я ей не дам, если что…
Брови Хайи подлетели, когда я рванул к ней. Пара обманных движений, заставляющих её наметить действия, и я атакую! Серия коротких и быстрых тычков по корпусу — даже опытному воину сложно отбить такие, и Хайя не стала выделываться, просто отступила.
Заманивает, сразу видно, на ошибку подбивает. Я тоже отступил, стал игриво переминаться из стороны в сторону, помахивая копьём.
— Гиены все такие неповоротливые, а? — я нагло хохотнул, — Это потому, что вы нулей жрёте? Обнулячились совсем.
— Даже не пытайся меня разозлить.
— Да чего уж там. Ты вроде жрать хотела? Погоди, я тебе наложу попозже, от всей души…
Хайя лишь дёрнула уголком губ. Её приступ ярости прошёл, и больше она на мои уловки не попадалась — и так поняла, что дала слабину.
В общем, мы оба были в пролёте.
Я снова бросился в атаку. Свистящая подсечка, заставляющая её поднять ногу, и тут же тычок… В этот раз зверица сама ринулась в атаку, но я это ожидал. Ушёл сразу в сторону, ударив наотмашь — неважно, куда, главное, заставить её защищаться! — и тут же кинулся добивать, едва она открылась.
Но ятаган со звоном отбил копьё, и вот мне снова приходится отступать. Гиена отлично знала все преимущества длинного копья, и не давала мне держать дистанцию — всё время рвалась ближе, за опасную зону свистящего наконечника. Поэтому каждый миг получалось, что я буквально убегал и отпрыгивал, пытаясь спасти то себя, то своё оружие.
У этой дуры было просто маньячное желание перерубить моё копьё! И это меня бесило — как будто она чуяла, что это единственный мой козырь.
Наконец, мне удалось отпрыгнуть достаточно далеко, чтобы перевести дух. Дышал я как загнанный зверем ноль, но и она наконец-то слегка запыхалась.
Грязный пот застилал мои бедные глаза, и я то и дело утирал слёзы, будто расплакался тут от безысходности. Хайя тоже нервно сдувала непослушные волосы с лица — причёска зверицы вся поистрепалась.
Ветерок доносил до нас запах гари, которым здесь провоняло всё, и кислый запах серы и навоза — так пахла грязь в середине русла, где совсем недавно нежились черви.
— Не знаю, ноль, кто тебя научил боевому ремеслу, — прошипела она, обходя меня кругом, — Но, надеюсь, Небо сгноит этого предателя заживо в аду!
Я тоже двигался зеркально её движениям. За спиной зверицы снова была стена берега.
— Скорее я тебя отправлю туда, — с этими словами я остановился, принимая экзотическую боевую стойку. Что-то похожее на журавля.