Уже гораздо осторожнее я сунул руки в баул и вытащил маленькую глиняную плошку, прикрытую кожаным чепчиком, стянутым верёвочкой. Осторожно ослабил завязки, открывая нутро… И мы с Белиаром оба уставились на красное содержимое. Его было совсем немного, уместится на кончике чайной ложки, но этого количества могло бы хватить, чтоб убить и ангела, и даже демона. Ну, если заставить их его сожрать.
— Твою ж червятину! — Демон судорожно сглотнул и чуть отодвинулся от плошки, — Каракоз, мать его… Откуда он у этих тварей?
Я пожал плечами.
Ядовитейшее растение, растущее либо в Тенебре, либо глубоко в Проклятых Горах. Для нуля и первушника, да даже для зверя одно прикосновение — и труп.
Человек, высшая мера Инфериора, знает, что этот яд способен его легко убить. Поэтому он был под строжайшим секретом, а за его хранение так вообще полагалась смерть. К счастью, яд обладал довольно густым ароматом, источал опасность для любого сильного воина, и любой уважающий себя человек мог легко учуять его.
Я поморщился, вспомнив, как меня, прецептора Аластора, отравили напитком с этим каракозом совсем недавно. Не очень-то я его и учуял.
Правда, там была такая смесь — и яд, и прах какого-то Просветлённого нуля, и наверняка ещё чего-нибудь эдакое. Вполне может быть, что это наследие мастера Жени, ведь этот хитрый ноль успел погулять по Инфериору, может, где и оставил свои наработки.
Мы оба так и зависли, разглядывая щепотку смерти. Потом Белиар задумчиво потрогал лезвие своего меча. Я тоже подумал, что можно сделать моё копьё в разы опаснее.
— Им можно было бы намазать остриё, но этот меч будет больше опасен для меня, чем для врага, — проворчал Белиар, — И всё же…
— И всё же у нас теперь есть оружие, вполне способное убить сильного чер… — я вдруг осёкся, когда шалаш сотрясло. Демон тоже испуганно глянул на меня.
Секунду ничего не происходило, а потом земля заходила ходуном. Плохо закреплённые ветки стали ссыпаться, рушась нам на головы, толстые корни заелозили, грозясь нас защемить, а подстилка вдруг задымилась. Я вылетел из шалаша и вскочил на бревно, когда земля вдруг задышала нестерпимым жаром со всех сторон, будто кто-то поддал пару. Из-под корней нескольких деревьев повалил дым, тут и там послышался весёлый треск, будто по всему лесу занимались костры.
Белиар быстро оказался рядом и застыл возле бревна, не обращая внимания на дым под его ступнями. Мы оба закашлялись — в лесу просто стало нечем дышать. Налетел ветер, сдувший в сторону окутавший нас дым… И с высоты моего прыгающего насеста, на котором я чудом держался, мне открылся вид на пересохшее русло реки, которое буквально всё заволокло дымом. Он бурлил, словно спустившаяся откуда-то пепельная лавина, и тёк по каньону, заполняя его по самые берега.
Волочащиеся клубы дыма вспыхивали языками открытого огня, вырывающимися из трещин в земле. И где-то там, в плотном мареве, угадывалось движение горящей почвы — будто что-то невероятно огромное ползло под землёй, вспахивая русло реки, как нож плуга, и переворачивало огромные куски грунта.
Когда целые пласты обрывистого берега под нами пришли в движение, я вдруг понял, какая это была плохая идея — делать себе укрытие в этом месте. Я думал спрыгнуть с бревна, но лишь крепче схватился за него, когда деревья вокруг закрутились, выворачиваясь корнями их земли, словно штопоры в обратную сторону. И тут целый кусок леса, складываясь, словно гармошка, ушёл из-под ног.
Где-то рядом заорал Белиар, когда спустя мгновение мы рухнули вниз. Я не успел даже закричать, как следом на нас рухнула стихия, ревущая глыбами и грязью, и скрипящая разлетающимися в щепки деревьями.
Копьё! Где моё копьё⁈
Это была последняя мысль, прежде чем меня садануло чем-то по голове, снова погружая в тёмный мир, полный Абсолютов и прочей могучей живности…
У меня даже не получилось толком потерять сознание. Просто меня оглушило так, что несколько секунд я ничего не видел, кроме искр перед глазами, и ничего не слышал, кроме всё заглушающего грохота. Но вот наступила тишина… И очень странная это была тишина — поскрипывающая, шуршащая, где-то что-то сыплющая.
Я попытался открыть глаза, но понял, что если сделаю это, то закрою их уже с полными веками земли. Попытался вдохнуть… И не смог. Во-первых, всё моё лицо было закопано, а во-вторых, грудь тоже сдавило так, что аж рёбра трещат.