Я сразу замер, даже не пытаясь стащить тело, придавившее мне ногу. Снова грядёт мгновение видимости…
Вот мелькнул огонёк. Как оказалось, Белиар воткнул свой обломок меча в грудь многоножке, но упустил его, когда та отскочила. Ноль, подслеповато щурясь, тут же дёрнулся в нашу сторону, чтобы успеть ухватиться за рукоять.
А за его спиной…
Я метнул нож, не глядя. И очередная мелкая тварь, которая как раз собиралась запрыгнуть на спину Демону, получила всю длину лезвия в свою многоглазую черепушку. И свалилась как раз на ноги бедному нуля, снова побеспокоив перелом.
Когда закричавший от боли Белиар кое-как отдышался, послышался его голос:
— Ого, поднёбыш… Ты ж попал?
— Ну, метаю-то я неплохо, — без особой уверенности прошептал я, отваливая массивную тушу от себя, чтобы освободить ногу.
Встав, я замер. Из мелкой твари вылетел светлячок… Этого момента хватило, чтобы наметить следующие несколько метров пути.
К счастью… а может, и к сожалению, но эти следующие метры пути на нас никто не нападал. Я бы не отказался от мелкой стычки, чтобы получить хотя бы секунду видимости.
Сложно было, обходя высокую глыбу, сохранить чувство направления. Тем более, когда через пару шагов упираешься в следующую скалу, сбоку чувствуешь расщелину, глубины которой не знаешь, и надо обходить совсем с другой стороны.
Наконец, мы взгромоздились на какое-то возвышение, которое у нас не получалось обойти…
— Ждём, Демон.
— Чего?
— Тварей… Мы, кажись, заблудились.
— Да мы даже десять шагов не проползли!
— Отлично. И куда нам дальше?
Белиар недовольно засопел, потом проворчал.
— Хорошо, поднёбыш, ждём.
Я уселся, оглядываясь… И удивлённо уставился на непонятный всполох, едва заметный на отвесной скале где-то сбоку. Сначала я подумал, что это может быть воображением, поэтому толкнул спутника.
— Видишь?
— Да…
Стрёкот сзади заставил меня отмахнуться щитом. Гулкий удар пришёлся по наглым жвалам, которые щёлкнули по панцирю… Раздался скрежет, меня грубо дёрнули за руку, и я понял, что многоножке удалось-таки прокусить панцирь своего собрата.
Тогда я дёрнул в ответ, падая на спину и выбрасывая ноги вверх. Поймал пятками членистоногую массу и отправил в полёт по инерции дальше… Вот только улетела она вместе с моим щитом — скользкие жилы просто слетели с моей руки. Я успел схватиться за них пальцами, но было бесполезно — мой щит канул куда-то вместе с тварью.
— Вот сволочь!
— Ранила⁈ — послышалось от Демона.
— Щит утащила!
— Вот сволочь!
Я встал, прислушиваясь к тишине. Дерьмо нулячье! Я даже не ранил эту тварь, поэтому огонька ждать не приходилось.
Мимо моей ноги прополз Белиар.
— Поднёбыш, двигаемся.
Я тоже осторожно стал отступать в сторону того всполоха, который продолжал вытянутым пятнышком гореть в паре метров от нас. Но какая это была пара метров… Белиар с грохотом куда-то свалился и застонал.
На мой обеспокоенный крик он ответил:
— Да живой я, живой… Ножку больно!
Я осторожно нащупал пяткой тот край, с которого свалился Беляш. Стал спускаться, вытягивая ногу вниз и пытаясь нащупать…
Многоножка атаковала как раз в этот момент. Я скорее почуял, чем услышал, как на меня устремились хищные жвала, и хватанул темноту рукой. Успел-таки схватить одну из челюстей, но массивная туша смахнула меня со скалы.
В спину воткнулось что-то острое, заставив меня заорать и выгнуться от боли, но врага я не отпустил. Мы прокатились по инерции, кувыркаясь, и в какой-то момент я оказался сверху… Тут я и стал орудовать ножом, вгоняя его в подбородок визжащей многоножке. На! На! На, тварь!
— Поднёбыш… — рядом тяжко пропыхтел Демон, — Ты погляди только… Охренеть, какое чудо! Хвала Бездне!
Я обернулся всего лишь раз, но тут же отвернул голову. А мимо, толкнув меня плечом, со скоростью гончей черепахи пытался проползти Белиар, не обращая внимания даже на больную ногу. И я, недолго думая, перехватил его за поясницу и борцовским приёмом, с прогибом, воткнул в землю с другой стороны.
Вот только Демон сдаваться не собирался. Обхватил меня ногами, и мне тут же прилетел в скулу его кулак. Он попытался меня свалить, но, кажется, демонов плохо обучали нулячьему рукопашному бою, потому что, завязнув с ним в борьбе, я очень скоро перевернул его на живот и, оказавшись сверху, заломил ему локоть и прижал голову к земле.
— Твою мать поднёбную, червь! Какого⁈
Тяжело дыша, я пропыхтел: