На пороге стоял Бакуго. Снова. Странно, что он не снес дверь причудой. Но Волкова не хотела с ним разговаривать, хотя омега была не против, даже наоборот.
— Убирайся, — холодно произнес Мидория, закрывая дверь, но Кач-чан ладонью надавил на дверь, открывая и проходя внутрь. Зеленоволосый отступил на несколько шагов назад. — Ты блять глухой?
— За базаром следи, — недовольно рыкнул Бакуго, закрывая за собой дверь и останавливаясь на пороге.
— Что? — тихо выдохнул Мидория от удивления. — Это я должен следить за базаром? Я?! Ты охренел?! Ты что, сука, решил, что придешь после всего и тупая течная сука примет тебя с распростертыми объятиями?!
Под конец Изуку кричал от негодования, а Бакуго по странной причине сдерживался, чтобы все не подорвать.
— А что нет? — хрипловатым голосом усмехнулся блондин. — Так всегда было.
Катя на мгновение онемела от наглости. Омега умоляла принять блондина таким, какой он есть и терпеть. Только Катерина не собиралась его терпеть.
— Больше не будет! — отрезал Изуку, зло сверкнув зелеными глазами.
Бакуго сделал шаг к омеге и тот отшатнулся назад, в зеленых глазах появился страх, но не тот, что был там обычно. Другой. И этот страх Кацуки не понравился. Мидория словно боялся не побоев, а самого прикосновения и его следующие слова только подтвердили догадку:
— Не смей ко мне прикасаться! — прошипел омега, оскаливаясь.
Катя помнила, как потеряла контроль в прошлый раз и повторения не хотела, не с этой тварью, которая назвала её шлюхой.
— Больше никогда не смей ко прикасаться! — злость вернулась, но было в ней что-то еще чего Бакуго никак не мог рассмотреть. — Хватит с меня! Больше я тебя не побеспокою. Я больше не буду бежать за тобой. Надоело!
— Что? — Кацуки напряженно застыл, пытаясь разобраться в ситуации, но альфа внутри отвлекал, рвался к омеге то ли чтобы прибить нахуй, то ли чтобы прижать к себе и вдолбить в тупую голову… что?
Катя чувствовала отчаяние омеги, которая не хотела терять альфу. Рвалась, билась в груди, словно пытаясь её разорвать. Это заставляло крепче сжимать зубы.
«Рвать! Рвать по живому! Он мне не нужен»
— Убирайся! — рявкнул Мидория, поджимая губы.
— Деку, успокойся, — процедил Кач-чан, усилием воли удерживая себя на месте.
— Как я мог из-за тебя пытаться покончить с собой, — горько усмехнулся Изуку, качая головой. Блондин застыл, глаза распахнулись:
— Что?
— А, точно, ты же не в курсе. Помнишь свой совет спрыгнуть с крыши, чтобы в следующей жизни получить причуду? — Мидория спокойно смотрел в красные глаза. — Я ему последовал. Неудачно. Сломал ногу и несколько ребер, но как видишь жив. Идиот. Я тебе боготворил. Сильный, умный, мечтает стать героем. Неужели это я тебя испортил своими восхищением? Знаешь, может героем ты и станешь лучшим, но как человек ты проебался полностью. Убирайся отсюда и не смей приходить.
— Деку, — хрипло произнес Бакуго, пытая собрать мысли воедино.
— Проваливай, Бакуго! — закричал Изуку.
Блондин дернулся, по фамилии. Альфа развернулся и заставил себя уйти, сейчас разговаривать с Мидорией бесполезно.
Дверь закрылась.
Катя медленно опустилась на пол, зажимая рот и пытаясь дышать ровно. Омега внутри билась и рвалась к альфе. Грудь сдавливало словно в тисках, глаза защипал и через секунду потекли слезы.
Катерина всхлипнула, не понимая уже, кто плачет она или омега.
Омега ли это оплакивает потерю альфы.
Или же Катя оплакивает свою смерть.
Глава 4
Ночь была тяжелой.
Не смотря на то, что день выжал почти все соки из Кати, уснуть получилось не скоро. Сил двигаться не было от слова «совсем», в голове мысли носились с такой скоростью, что за всеми и уследить было невозможно, в груди давило от чувств омеги, которая страдала, отчего Катя тяжело вздыхала, пытаясь отключиться от её переживаний.
В итоге измученный организм отключился. Наступила пора кошмаров. Самой Кате давно уже не снились кошмары, да и эти не были похожи на её детский сны. Ей снилось изнасилование Мидории. Тяжесть чужого тела, из-за чего дышать было невозможно, Мидория задыхался и это трансформировалось в смерть Волковой. Она лежит на асфальте, после того, как её сбила машина. Секундное затишье, словно передышка от предыдущего кошмара и резкая боль во всем теле и снова недостаток кислорода. Катя умирала захлебываясь собственной кровью без возможности сделать движение. Лежала на спине и не могла сделать вдох. Она умирала.
За секунду до конца Катя вырывалась из кошмара, делая желанный вдох, кашляя. Отдышится, снова засыпает и опять кошмар. Изнасилование и смерть.
И так всю ночь. До рассвета. Рассвет принес покой.