— Ты прислушался ко мне и приручил-таки Бакуго, — спокойно отметил Всемогущий по дороге.
— Вряд ли это можно сделать так быстро, но начало положено, — осторожно ответил Изуку.
— А что на счет Тодороки? — спросил про-герой.
— Мне нужно время, — твердо сказал Мидория.
— Ты изменился, мой мальчик, — заметил Тошинори. — Раньше ты таким не был.
Катя чувствуя небольшую панику, ответила первое, что пришло в голову:
— Раньше меня не насиловали.
Герой номер один едва заметно вздрогнул и на секунду обернулся к зеленоволосому:
— Мне жаль. Но так было нужно, ты понимаешь.
— Конечно, — кивнул Мидория, когда Всемогущий отвернулся, в голосе явно слышалось недовольство.
— Мы должны передать тебе силу, как можно быстрее, — тихо объяснил мужчина.
— В следующий раз не забудьте использовать смазку, — процедил Изуку, сжимая челюсти и сдерживая злость.
«Изнасилование нельзя оправдать, мудак!»
Тошинори быстро обернулся на омегу, он явно был обескуражен словами ученика.
В учительской, куда Всемогущий привел Мидорию находился один Айзава. Сотриголова сидел за свои столом. Яги устроился за его спиной, а Катя встала перед столом.
— Мидория, я предупреждал тебя сегодня перед уроками. И дня не прошло, а я опять вынужден выслушивать о тебе, — сказал Айзава.
— Но я ничего не делал, — недоуменно проговорил Изуку.
«В чем опять нас обвиняют?»
— Ты нет, но Бакуго настроил против Ииды, — альфа явно был недоволен ситуацией.
— Я никого не настраивал. Вчера я избил Кач-чан, а сегодня он следует моей указке? Это же Кач-чан, он никого никогда не слушает, да и избить его невозможно. Мне так уж точно, — начал оправдываться Мидория.
— Иида рассказывает другое, — спокойно сказал Айзава.
Изуку посмотрел на Всемогущего, на Айзаву, опустил глаза в пол, вздохнул и тихо сказал:
— Иида влюблен.
— Что? — переспросил классный руководитель. Изуку поднял на него глаза и быстро затараторил:
— Вы только, пожалуйста, его не ругайте. Он не со зла, ему и так плохо, Урарака обиделась на него. А он не знал, как обратить внимание на себя.
— Стоп, — резко прекратил словесный понос Айзава. — Ииде нравится омега, а ты при чем?
— Ей нравлюсь я, — опуская глаза в пол, тихо сказал Мидория.
— Хочешь сказать, что он так пытался убрать конкурента в личной жизни? — вкрадчиво спросил Сотриголова и зеленоволосый кивнул.
«Господи, только бы пронесло»
Айзава откинулся на спинку кресла и обернулся к Всемогущему:
— Слышал, Яги, омега.
— Они же еще дети, у них возраст такой, — добродушно улыбнулся герой номер один.
— Я не потерплю подобно в моем классе, — жестко отрезал Айзава и поднялся изо стола. — Мидория, за мной.
Изуку взволнованно посмотрел на Тошинори, тот с той же улыбкой кивнул и они все вышли из учительской.
На середине пути Катя поняла, что они направляются в класс и заволновалась.
«Вся история сшита белыми нитками. Если Иида не подтвердит мою версию, что вряд ли, вся надежда на класс и Кач-чана. Он, конечно, не подтвердит наличия чувств у Ииды, зато скажет, что его никто не избивал и не натравливал. И пусть последние является ложью, Бакуго такого не потерпит»
Эктоплазм прервал свою речь, когда Айзава вошел в класс.
— Прости, мне нужно разобраться во всем, — извинился Сотриголова и Эктоплазм кивнув:
— Оставлю вас.
Когда про-герой вышел Айзава осмотрел притихший и напряженный класс.
Катя стояла рядом с Всемогущим около двери, одноклассники поглядывали на него, понимая о чем пойдет речь.
— Думаю, вы все понимаете о чем пойдет речь, — начал Сотриголова, но его прервал Денки, который поднял руку. Альфа кивнул ему и Каминари встал:
— Мидория не избивал Бакуго. Я готов свидетельствовать, вы не можете исключить Изуку без разбирательства.
Катя ошарашенно смотрела на блондина, который твердо смотрел на классного руководителя. Кач-чан резко поднялся с места:
— Деку не избивал меня, мы просто немного повздорили, на этом все. Я тоже буду свидетельствовать.
Следом поднялся Киришима:
— Это же Мидория, он никого не мог избить, нам больше Бакуго пришлось успокаивать.
— Мидория не заслужил исключения, — Токоями поднялся со своего места.
— Я буду свидетельствовать против исключения Мидории, — Тодороки встал, уверенно глядя на Изуку, словно говорил «я тоже могу тебя спасти». Катя чувствовала, как губы растягиваются в улыбке.