— Как себя чувствуете? — спросил Изуку, чувствуя спокойствие и готовность к разговору.
— Сила уходит, но все не так критично, тебе не о чем волноваться. Исцеляющая девочка берет у меня анализы, чтобы следить за моим состоянием и дает предписания, — ответил Всемогущий, осматривая Мидорию голубыми глазами.
— И вы им следуете? — зеленоволосый выгнул одну бровь, чуть усмехаясь. Скулы Тошинори покраснели, взгляд уперся в кружку чая и он тихо пробормотал:
— Пытаюсь.
— Будьте осторожны, — сказал Мидория.
«Я хочу сама тебе жизнь испортить»
Катя после чаепития убирала со стола, искоса поглядывая на мужчину, но тот сидел спокойно, до поры до времени.
Волкова подошла к Всемогущему, забирая кружку, и тот неожиданно тихо сказал:
— Ты не готов.
Катерина со стуком поставила кружку обратно на стол, отчего мужчина слегка дрогнул и осталась стоять рядом, прожигая светлый затылок, держа одну руку на столе.
— Что? — тихо, но твердо переспросил Изуку. Яги чуть отклонился от стола и повернул голову к Мидории, чуть приподнимая её, чтобы иметь возможность смотреть в глаза. — К чему?
Голубые глаза внимательно следили за парнем, а Катя чувствовала поднимающиеся раздражение, которое может перерости во что-то большее.
— Может быть я поторопился? — несколько неуверенно спросил Тошинори.
«Он издевается? То есть он решил нас слить? Ты блять не охренел?!»
— Вы выбрали меня, — отчеканил Изуку, чуть приближаясь к мужчине, словно пытаясь надавить. Зрачки в голубых глазах дрогнули. — Сами. Десять месяцев тщательной подготовки, у вас было время подумать, — вторая рука легла на спинку стула Яги, закрывая его в ловушке. Зеленоволосый чуть наклонил голову вперед, прожигая наставника зелеными пламенем в глазах. Тот судорожно вздохнул. — Я ломал кости, — низким проникновенным голосом сообщил Деку. — Вы меня изнасиловали. А теперь говорите, что я не готов? — вкрадчиво закончил Мидория, изгибая одну бровь.
Тошинори завороженно смотрел на Изуку расширенными зрачками, с трудом проталкивая воздух в легкие, облизывая пересохшие губы. Парень уловил это движение, резко опуская взгляд на губы, мужчина тихо выдохнул:
— Изуку…
Рука, которая была на столе, медленно, но уверенно вплелась в золотые волосы на затылке, чуть сжимая их и заставляя придвинуться ближе.
— Может быть, не готовы вы? — тихо, едва ли не в губы выдохнул Мидория.
Контроль, такая власть над человеком вызывала сдвиг по фазе. Восторг от собственной силы, ощущение её, потому что вот доказательство силы. В её руках, абсолютно покорное. Удовлетворение, темное, не правильное, но такое сладкое, что останавливаться не хотелось.
— Изуку, — с придыханием сказал Тошинори, смотря в зеленые глаза, которые горели огнем. Он словно не мог двигаться, только смотреть, только впитывать и желать оказаться как можно ближе. Покориться этой силе, позволить сделать с собой все, что заблагорассудится зеленоглазому демону. И нет никаких сил остановиться, он не сможет, поэтому с отчаянием добавляет: — Нельзя.
— Можно, — твердо, уверенно и в следующею секунду Мидория накрывает губы Яги.
Тошинори мгновенно обо всем забывает, закрывает глаза и отвечает на властный, немного жесткий поцелуй, тянется руками к парню, оглаживая сильные напряженные мышцы.
Изуку чуть отстраняется, разрывая поцелуй, позволяя ниточке слюны тянуться от его губ к губам напротив. Хищно усмехается, довольно облизывается и опускается к шее. Одной рукой он все также фиксирует голову, а второй оттягивает воротник рубашки, открывая шею.
Мидория опускается к основанию шеи и несколько грубо кусает, Яги охает и выдыхает, а когда горячий влажный язык медленно и твердо облизывает место укуса стонет, не сумев сдержаться. Зеленоволосый оставляет шею и выдыхает в покрасневшее ухо:
— Я готов.
Возвращается к губам, слегка прикусывает нижнюю и отстраняется окончательно. Забирает кружку со стола и идет мыть посуду, не обращая внимание на мужчину.
Сквозь шум воды Катя слышит, как Яги быстро восстанавливает дыхание, скрипит стул, удаляющиеся шаги и хлопок двери. Волкова оборачивается, чтобы удостовериться — Всемогущий ушел.
Катерина закрывает воду, предварительно смыв пену с рук и медленно оседает по пол. Её начинает трясти.
«Какого хуя? Это не я, не я. Не я же?»
Катя спиной вжимается в кухонный гарнитур, кожа, где прикасался Тошинори пульсирует. Хочется боли, только бы не чувствовать этого. Возникает мысль отправиться к Бакуго за жестким трахом, чтобы выбить произошедшее из головы и из тела. С губ срывается истеричный смешок.