«В этом мире кроме героев и злодеев больше ничего нет что ли?»
— Мидория, нам надо поговорить, — твердо произнес Тодороки, вырывая Катю из мыслей.
Альфа встал рядом с партой и Катерина решила, что продолжать сидеть будет некрасиво. Она поднялась, слегка присела на край своего стола, все-таки сил было немного. Обняла себя руками, немного греясь и беспалевно поддерживая больную руку.
— О чем? — спокойно спросил Изуку, чуть наклоняя голову в бок. Шото выглядел через чур серьезным и напряженным, значит, это что-то важное.
— О твоем обещании, — твердо ответил парень, даже несколько отрывисто. Альфа излучал не только напряжение, но и холод. Морозная свежесть действовала на замерзшее и уставшее тело не очень приятно. Омега внутри недовольно закопошилась.
«Пожалуйста, не мешайся»
— Тодороки, мне и так холодно, а ты еще решил меня заморозить, — мягко, чуть улыбнувшись сказал Мидория, пытаясь сбить градус напряжения. Сын Старателя удивленно моргнул, отвлекаясь от темы, осматривая парня перед ним. — Расслабься и спокойно объясни, что тебя не устраивает в моем обещании.
— Все, — сразу выпалил Шото, но заметив удивленно приподнятые брови зеленоволосого, чуть поджал губы, незаметно выдыхая. А потом сделал небольшой шаг вперед и от его тела повеяла теплом. Мидория сразу почувствовал это и немного расслабился, несмело протягивая руки к левой стороне тела, но не касаясь.
— Мой отец герой номер два, Мидория, — более спокойно и собранно начал Тодороки. — У него достаточно связей и денег, чтобы он мог позволять себе многое. Многие догадываются, что у нас в семье что-то не так, но не лезут в это. Отец может быстро закрыть рот всем, кому надо. Он может сломать жизнь, если понадобиться. Пока он хороший герой, ему многое прощают. Победителей не судят. Поэтому никто не хочет связываться с ним. Ты испортишь себе жизнь, если попытаешься что-то сделать. Он может сделать так, чтобы тебя исключили. Тебе не возьмут ни в одно геройское агентство, если он захочет. Ты сломаешь себе жизнь и ничего не изменишь. Поэтому я хочу, чтобы ты выбросил эту идею из своей головы. Мне приятно твое беспокойство, Мидория, но это не твое дело.
«Ничего нового не сказал. Интересно, долго репетировал?»
— Вот значит как, — задумчиво протянул Изуку, смотря на свои руки, которые до сих грел около тела альфы. Он почти согрелся. — Значит, все знают, что творит Старатель со своей семьей?
— Семьей? — зацепился Шото, мгновенно полыхнув морозом. — Ты что-то знаешь еще?
«Блять. Спалилась»
Мидория поднял голову и внимательно посмотрел на Тодороки:
— То есть ты единственный, кто страдает от него?
— А с чего ты взял, что он издевается над кем-то еще? — чуть прищурившись, спросил альфа. Изуку убрал руки от него, он больше не грел и снова обнял себя, чуть пожав плечами, чувствуя небольшую боль в ране от движения:
— Это классика. Либо страдают все в семье, либо никто.
«Пронесло?»
— Не знают, но догадываются, — сказал Тодороки, успокаиваясь и снова начиная транслировать тепло.
«Пронесло. Думай перед тем, как говорить»
— И боятся, что твой отец может устроить проблемы? — Мидория вновь потянул руку к теплу, опуская голову. Неожиданно Шото накрыл горячей ладонью руки Изуку. Катя на несколько секунд удивленно застыла, а потом осторожно, словно любое лишнее движение заставит парня убрать руку, обняла руками горячую ладонь альфы, чувствуя, как по телу прошлись мурашки от тепла.
— Да, — спокойно ответил Тодороки, наблюдая за зеленоволосым.
— И поэтому молчат? — спросил Изуку, поднимая голову, внимательно и серьезно смотря в лицо альфе.
— Да.
Мидория поджал губы, не отводя взгляда. Катя не услышала, ничего нового, она и так догадывалась о связях Старателя. Но передумать она не могла. Она будет винить себя, если сейчас отвернется и сделает вид, что ничего не знает. Ведь она знает. Знает, какого это, когда ранит самый близкий человек. Тот, кто должен был уберегать от всего мира, защищать. А искать защиту нужно от него. Знает, этот страх, панический и беспомощный. Ненависть, отчаянную и больную. Знает, какого это ждать помощи, молить о ней молча и не получить её. Знать и молчать? Оставить? Бросить? Потому что так делают все?
— А я не буду, — тихо, хрипло и уверенно сказал Мидория, смотря, как разноцветные глаза расширяются в ответ. Он улыбнулся грустно, с некоторым отчаянием.