— А что на счет тебя? Ебанутый характер, разрушающая причуда, завышенное чсв, наклонности к нарциссизму. Идеальный злодей. Ты точно по адресу, а, Кач-чан? — звонкий голос не услышать, было невозможно, а от яда в детском прозвище можно было захлебнуться. Катерина знала, что удар будет в яблочко. Парню, который с детства собирается стать героем номер один, заявили, что он идеальный злодей. Реакция будет, тем более это взрывной Бакуго.
— Мидория, — укоризненно произнес Тодороки, но Катя не обратила на него внимания, внимательно наблюдая за блондином.
Бакуго замер, переваривая услышанное и смотря в эти зеленые глаза, которые горели диким огнем и на губы, искривленные в сумасшедшей усмешки.
— Прибью! — яростно зарычал, слегка рванув вперед. Если бы не омеги, которые висели на нем, он бы легко снес Киришиму и Ииду. Но специально зацепить омег он не мог, он альфа.
— О чем я и говорил, — едва не перепутав окончания сказал зеленоволосый, смотря, как позади Киришимы встает Мезо, страхуя.
— Мидория. Замолчи, — недовольно процедил Тодороки и Волкова, наконец, обратила на него внимание.
Чтобы посмотреть в лицо гетерохрома, пришлось поднять голову. Серый и приглушенный голубой глаза смотрели серьезно, внимательно, с неодобрением, но в целом лицо было безразличным. Катя прекратила улыбаться, лишь недовольно приподняла бровь, чувствуя на груди теплую ладонь парня.
— Если бы не знал ваших отношений, подумал бы, что вы из-за омеги собачетесь, — нервно выдал Эйджиро, внимательно следя за блондином и поэтому сразу заметил, как тот замер после фразы, а следом появилась усмешка.
Волкова тоже обратила внимание сначала на Киришиму, а потом на Бакуго и замерла в напряжении.
«Он же не расскажет?»
Не хотелось бы расплачиваться за грехи Мидории.
— Чувак, не надо, — попросил Киришима, понимая, что только что усугубил конфликт.
— Да, есть одна тупая течная сучка, — разделяя слова хрипло сказал Кач-чан, смотря прямо в глаза Мидории.
«Это я что ли, блять?»
— Охренел?! Пасть завали! — мгновенно завелась Волкова срываясь на крик, рванувшись вперед. Это заставило Минету и Момо крепче в него вцепиться, а Тодороки полностью развернуться и ледяной рукой чуть сжать горло, из-за чего Мидории пришлось поднять голову. Сын Старателя был высокий, но за его плечом можно было рассмотреть жестокую усмешку Бакуго.
— Вчера эта течная сука стонала подо мной, как последняя шлюха, — Кацуки испытывал почти физическое наслаждение видя ярость Деку. Это было что-то новенькое и это было интересно. Он облизнулся, кровавыми глазами с расширенными зрачками наблюдая за Изуку.
— Убью, тварь! — рявкнула в бешенстве Катя, рванувшись вперед, оказываясь вплотную к Тодороки, который приподнял руку, которой держал горло Изуку, отчего тому пришлось приподняться на носки. В нос ударила морозная свежесть, но от этого отвлекли слова Бакуго:
— Эта шлюха приползет ко мне вновь, чтобы я её выебал. — Катерина натурально зарычала от злости, желая добраться, наконец, до блондина.
— Мидория, — рыкнул Тодороки отвлекая на себя и понизил температуру в правой руке, чувствуя, как Мидория напрягается всем телом, словно перед прыжком.
— Ты к этой тупой суке больше не прикоснешься, обещаю, — выплюнул Изуку, прожигая взглядом блондина. Тот резко рванулся из оков, яростно рыча:
— Че вякнул?!
— Тодороки, уведи Мидорию отсюда! — воскликнул Киришима и Бакуго стал рваться еще сильнее. Денки и Серо упустили Кацуки, теперь его сдерживали Шоджи и Киришима, но омеги стояли рядом, не давая возможности использовать причуду, чтобы добраться до чертово задрота и выбить из него всю дурь и вернуть былой страх перед ним.
— Двумордый, убери от него руки! Я еще не закончил!
— Надеюсь, ты не доставишь мне проблем, — сказал Тодороки Мидории. Катя решила не сопротивляться. Обладатель льда и пламени все равно сильней, да и она победитель в этой схватке и лучше свалить, пока Бакуго это не исправил.
Тодороки кивнул Минору и Момо, те осторожно отпустили, следя за зеленоволосым, который не двигался. Шото отпустил его горло, развернул, положил руку на плеча, если понадобиться заморозить и повел на выход.
Бакуго видя, что Мидория добровольно уходит с Тодороки стал вырываться сильнее:
— Куда собрался, чертов задрод?! Зализывать раны?!
— Не слушай, иди, — спокойно и твердо произнес гетерохром за спиной. Катя сжала зубы и молча вышла вон из класса.
Не убирая ладонь с плеча, Тодороки повел Мидорию прочь от класса по пустым коридорам. Урок уже начался, а к ним опаздывал учитель, который мог остановить конфликт.