Прогресс выполнения: ⅓.
Системное сообщение я уже не видел, только слышал, и старался смотреть под ноги и не свалиться в траву от усталости. Лишь когда мы пересекли границу частокола, я смог вздохнуть с облегчением: работа была сделана и я дошел до деревни, в этот раз уже без чьей-либо помощи.
В Хольце пахло огнем и пищей. Я поднял глаза и увидел, как перед лесопилкой горит большой костер, вокруг которого суетятся женщины. Они помешивали варево в огромном котле, негромко переговаривались и покрикивали на детвору, которая со смехом и криками носилась вокруг костра.
Среди женщин я тут же заметил знакомую рыжую макушку. Дана таскала миски, что-то подавала и то и дело оглядывалась по сторонам. Когда наши взгляды встретились, она быстро отвела глаза и принялась с удвоенным усердием помогать с готовкой.
Мужики подтягивались постепенно, кто с топором, кто просто так, усаживались на бревна и ждали ужина. Я выдохнул и с трудом доковылял до приземистого пенька поодаль от костра и положил топор на его край. И лишь тогда заметил, что он уже был занят.
— Я тебя не заметил, — обратился я к дремавшему под пеньком серому псу. — У меня для тебя кое-что есть.
Я залез в подсумок и достал оттуда последнюю полоску сушеного мяса. Разломал пополам и протянул половину Волчку. Тот поднял заспанную лохматую морду и долго принюхивался к мясу. Лишь когда я начал жевать свою часть, он в один укус проглотил угощение.
— То то же, — улыбнулся я.
— Р-р-а-ф! — благодарно тявкнул пес и опустил голову на лапы, возвращаясь в сон.
Мой ужин закончился. В это время дородная женщина в темном платье сняла пробу и покивала головой. И как по команде женщины начали наполнять миски едой и подносить их лесорубам. Жены и матери кормили мужей и сынов. Впервые за двадцать три года я почувствовал себя по-настоящему лишним.
Я опустил руку и аккуратно погладил Волчка по спине. Пес не стал противиться и мирно сопел. Когда я поднял взгляд, передо мной стояла Дана с раскрасневшимися от жара костра щеками и чуть взъерошенными копнами рыжих волос. В ее руках была миска с ароматным дымящимся варевом, в середине которого торчала ложка.
— Вот, — она протянула мне миску. — Ты сегодня работал. Так что ешь, тебе нужно.
— Спасибо, — сказал я.
Я забрал миску и переложил топор с пенька на землю. Теплая глина грела ладони, пар валил в лицо. Пахло так вкусно, что у меня свело желудок. Дана кивнула и, помявшись, села рядом на обрубок бревна. Близко, но не вплотную. Она сложила руки на коленях и смотрела на костер.
В миске была густая каша с разваренной крупой и темными кружочками, похожими на грибы. Сверху плавал тонкий слой вытопленного жира. Я зачерпнул первую ложку. Каша обжигала рот, но я продолжал черпать ложку за ложкой и чувствовал, как тепло растекается по пустому желудку. Надо было приберечь сушеное мясо на сейчас. Но остатки соли на языке сейчас лишь дополняли и без того насыщенный вкус.
Дана сидела рядом и молчала, изредка бросая косые взгляды на меня. Когда я уже опустошил полмиски, она тихо спросила:
— Вкусно?
Я поднял голову. Она смотрела на меня с таким надеждой, будто от моего ответа зависела ее жизнь.
— Вкусно, — сказал я, не до конца прожевав очередную ложку.
Дана засияла ярче горевшего поодаль от нас костра. Ее забота, заразительная улыбка и непослушные рыжие локоны напомнили мне кого-то. Но я позволил усталости запутать меня и увести мысли подальше от Героев и Героинь. В Хольце их не было. Здесь жил простой люд.
— Тетушка Ведна хорошо варит, — сказала Дана. — Лучше всех в деревне.
— Ей повезло с помощницей, — согласился я и снова принялся за кашу.
— Ладони все стер, — задумчиво протянула она, кивнув на мои руки. — Завтра перевяжу.
— Спасибо, — в очередной раз поблагодарил девушку я.
Дана сидела рядом, довольная, как сытая кошка. Она все чаще отводила взгляд от костра и посматривала на меня. Краем глаза я заметил движение. Женщина в платке, утром копошившаяся у колодца, стояла у крайнего дома и о чем-то спорила со старостой. Свен хмурился, качал головой, женщина всплескивала руками.
Я почти доел, когда рядом возникла тень. Бертран. Бывший страж Утёса стоял с двумя кружками в руках и выразительно смотрел на Дану.
Она подняла голову, встретилась с ним взглядом, и улыбка медленно сползла с ее лица. Дана пружинисто подскочила на ноги.
— Ой, мне же нужно тетушке помочь, — выпалила она и, бросив на меня быстрый взгляд, упорхнула к костру.
Бертран проводил ее глазами, а затем спросил у меня:
— Не против? — кивнул он на место, где только что сидела Дана.
Я мотнул головой. Он сел, протянул одну кружку мне. В кружке оказался квас. Холодный, терпкий, с легкой кислинкой. Я сделал глоток и чуть не выругался от удовольствия.