— Будьте начеку, сэр Кассиан, — едва слышно шепнул Кирк и подтолкнул меня в спину.
Я залез в телегу и сел на противоположный край. Девушка никак не отреагировала, и я решил не донимать её разговорами.
Кирк закрыл запор клетки, щелкнул замком, отошёл на несколько шагов и выкрикнул:
— Пленники всё!
Через несколько минут окруженный стражей караван с припасами и заключёнными отправился в Предел. Я уже не раз проделывал маршрут от Утёса Ветров до стены, поэтому прикрыл глаза и облокотился виском на холодную сталь клетки. Груженые лошади пройдут десять вёрст в лучшем случае часа за полтора. Надеюсь, девчонка по соседству не буйная. Навыков, чтобы проверить ее статус, у меня все равно не осталось…
— … Эй, че молчишь? — из дрёмы меня вырвал знакомый хриплый голос. — Не шугайся, че ты, мы зазря не обидим. Верно, парни?
Из второй телеги раздался гогот грубых мужских голосов, который окончательно выдернул меня из сна.
— А ну тише! — прикрикнул откуда-то сбоку Кирк.
Я открыл глаза и увидел всё ту же картину: девушка с фиалковыми глазами тихо сидела в углу и безразлично смотрела в сторону, а ее пальцы задумчиво теребили узкий деревянный браслет на запястье. Вот только теперь со стороны второй телеги на неё пялилось с дюжину голодных глаз. Знакомый тощий узник даже пытался дотянуться руками до нашей клетки и щерился своими гнилыми жёлтыми зубами.
— Если ты ещё раз потревожишь мой сон, — громко произнёс я, сдерживая зевок, — я перелезу в твою телегу и сломаю ноги и тебе, и твоим дружкам.
Гогот тут же стих, и наглый заключённый отпрянул от решётки. Я снова прикрыл глаза и ощутил освежающую прохладу железной клетки, немилосердно прыгающей на каждой кочке. А затем заключённый подал голос:
— Ты ж в цепях, королий пёс, — в его голосе прорезались нотки смелости. — Так шо звиняй, но шугаться тебя не бу…
Я поднял обе руки вверх, даже не открывая глаз, и смельчак тут же прикусил язык. А его товарищи загалдели:
— Чтоб меня…
— Дьявол…
В этом гомоне я практически пропустил, как девушка с фиалковыми глазами едва слышно фыркнула.
— А ну замолчали, кому сказал! — снова прикрикнул на пленных Кирк и для верности стукнул чем-то по клетке.
Парень-то цепкий. Будь я всё ещё на Пути Героя, мог бы взять его в свой отряд.
Я тяжело выдохнул и открыл глаза. И тут же встретился взглядом с глубоким фиолетовым морем цветов. Несколько секунд мы с девушкой молча смотрели друг на друга. А затем телегу изрядно тряхнуло, и нам пришлось хвататься за решётку, чтобы удержаться на месте. Когда дорога стала поровнее, она вновь без интереса уставилась в сторону.
Я проследил за её взглядом, и понял, что сколько бы раз я ни приезжал к Стене на границе Предела, каждый раз был как новый.
Стена выросла из туманной дымки и её тёмный камень будто бы впитывал в себя весь окружающий свет. Узники в соседней клетке притихли, так же потрясённые зрелищем, которое, вероятнее всего, видели впервые. Я же привычно пробежался глазами вверх по бесшовной гладкой поверхности, тянущейся до самых серых облаков, низко висящих над землей.
— Красиво… — тихо произнёс я.
И хотя я предпочёл бы ехать верхом в охране нашего каравана, даже со дна телеги и в начинавших сгущаться сумерках Стена выглядела завораживающе. До самого въезда в Каменку, небольшую крепостицу у подножия Стены, ни в одной из телег не произнесли ни слова.
— Всем на выход, — оперативно подскочил к нашей клетке Кирк.
Я первым вылез из телеги и протянул руку последовавшей за мной девушке. Она колебалась долю секунды, но затем оперлась о мою ладонь своими холодными тонкими пальцами и ловко спрыгнула вниз.
— Я бы на вашем месте этого не делал, — едва слышно пробубнил Кирк, но девушка уже отошла в сторону и не обращала ни на кого из нас внимания.
Вся Каменка была сложена из того же тёмного материала, что и Стена, только из мелких и битых кусков. Грязь здесь не просыхала никогда. Из этой забытой богами дыры начиналась дорога в один конец. В Предел.
Здесь уже не было никаких официальных процедур или регистрации. Нас просто довели до Стены и на шатких подъёмниках подняли вверх малыми группами. Я вообще ехал один, охраняемый Кирком.
Едва мы поднялись наверх, как ветер тут же вцепился в моё тело и выдул остатки тепла из-под рваной рубахи. С высоты Стены Предел открывался как на ладони и это была грязная, но живая картина. В низине, в паре часов ходьбы по широкой тропе, темнел частокол деревушки. А ещё дальше мерцали многочисленные огоньки. Налево, почти до горизонта, уходил серый лес, полный пожухлой листвы болотного цвета. Ронан как-то упоминал, что за этим лесом есть Аббатство, хотя сам он там никогда не бывал.