Мы прошли широкий овраг и сменились, ведь в лесу взгляд быстро замыливался. Теперь Бертран шёл впереди, Айрис за ним, а я замыкал строй. Волшебница без лишних указаний присоединилась к нам, когда лес стал заметно плотнее.
— Пст, — подал тихий сигнал Бертран.
Он указал рукой в сторону деревьев, расходившихся у неглубокого ручья. Там был олень. Он лежал на боку в грязи у воды, и его туша подрагивала от конвульсий. Мы осторожно приблизились, но олень даже не дёрнулся.
— Тут то же самое, — сквозь зубы произнёс Бертран и показал мечом на морду зверя.
Оба глаза оленя были затянуты белой плёнкой. Язвы покрывали большую часть тела. Сам зверь фыркал и пытался повернуться к воде, но сил ему не хватало.
Бертран проявил милосердие и добил его одним ударом.
— Периметр на тебе, — скомандовал я Айрис.
Девушка молча отступила, а мы с Бертраном повнимательнее пригляделись к туше зверя. Его жёсткий мех был покрыт язвами, узор которых напоминал те, что мы видели на кабане. Да и цвет такой же, зеленовато-чёрный.
Голова оленя была вывернута под неестественным углом. Я слегка надавил на нее мечом, чтобы вернуть в естественное положение. Касаться зараженной твари руками желания не было.
— Ну-ка, гляди, — Бертран указал пальцем на часть шкуры зверя под горлом.
Здесь была небольшая метка. Она была выжжена на коже, а не на меху. Значит, тот, кто её ставил, срезал мех и нанёс метку до того, как животное выпустили в лес. И делал он это явно не в лесной чаще, где крики оленя привлекли бы внимание хищников.
— Ожог частично затянулся, — констатировал я. — Этой ране седмица, если не больше.
Бертран кивнул. Но, несмотря на прошедшее с нанесение время, мы оба точно могли разобрать символ: треугольник, внутри которого находился овал с расходящимися в стороны линиями, которые наводили мысль то на рисунок глаза, то ли на лучи солнца. Сейчас уже было сложно разобрать рубцовую ткань. Да и сама метка была грубовата.
— Есть мысли, что это значит? — спросил у меня Бертран.
— Никаких, — честно признался я и позвал волшебницу. — Айрис!
Айрис подошла ближе и вгляделась в метку. Она недолго размышляла, склонив голову набок, но затем лишь молча покачала головой.
— Ладно, — пожал плечами я и достал кинжал. Не пропадать же добру.
Разделка оленя заняла у нас больше времени, чем мне бы того хотелось. И всё же нам нужны были и доказательства для Остапа, и части монстров, не затронутые скверной, чтобы выручить за них пару монет.
Когда мы закончили, я оставил отметку об этой позиции на карте и двинулся дальше. В этот раз я вновь возглавил боевое построение, а Бертран замыкал строй, нагруженный нашими трофеями.
Когда солнце было уже низко над горизонтом и окрашивало лес в красноватые оттенки, нам встретился третий зверь. Едва я заметил, как что-то шелохнулось в кустах, как тут же активировал навык.
Использован навык: Звериное чутьё.
Я тут же разглядел крупного волка, медленно движущегося между деревьями шагах в пятидесяти от нас. Он повернул свою морду ко мне, и наши взгляды встретились. Один глаз зверя был серым, а второй наливался неестественно алым цветом.
Волк тут же развернулся и в несколько тяжёлых прыжков скрылся среди деревьев.
— Туда, — тихо указал направление я.
Через минуту мы были на том месте, откуда сбежал волк. Его следы чётко читались на земле.
— Похоже, ему трудно двигаться, — сказал Бертран и тут же пояснил. — Видите, как когти отпечатались? Он опирал вес на передние лапы.
— Идём за ним, — отдал приказ я.
Мы двинулись по следу и углубились далеко за пределы территорий, которые отражала карта Остапа. Я ещё несколько раз использовал Звериное чутьё и ловил тень волка где-то далеко за деревьями. Он двигался странно: кружил по собственному следу, надолго замирал в местах без укрытия и без видимой причины для остановки, резко менял направление.
Когда лес погрузился в сумрак, мы настигли его. Но волк был уже мёртв.
— Что-то не сходится, — произнёс я, оглядывая тело.
Волк явно выбился из сил, а его инстинкты были сбиты, но он всё ещё бежал довольно бодро и всегда держался на почтительном расстоянии от нас.
На его шкуре были следы зелёных язв, но гораздо меньше, чем на кабане или олене. Да и глаза совсем не заплыли, хоть и были разного цвета. Я посмотрел на шкуру под горлом, но метки там не обнаружил. Зато увидел нечто другое.
— Этого волка убил человек, — решительно произнёс я.
И указал на глубокий след от клинка, хирургически оставленный на шее зверя.
— Его прирезали одним точным ударом, — подтвердил Бертран. — Болезнь его замедлила, а вот прикончил уже кто-то другой…