Едва я успел передать задаток за работу с кольчугой, как мастер полезла разглядывать оружие, которое мы забрали после боя в лагере культа, и наткнулась на ещё одну кольчугу, покороче и поменьше.
Она внимательно осмотрела тесаки, ножи и наконечник копья, на удивление хорошо сохранившиеся в лесу. Чаще всего она цокала и качала головой, но один из тесаков привлёк её внимание, и она повертела его в руке. Кольчугу мастер разложила рядом с той, что взяла на починку.
— С этой проблем не оберёшься, — подытожила она. — Да и железо не больно крепкое, не чета той, что ты на починку оставил.
Мастер вернула оружие на стол и оглядела оружие и доспех критическим взглядом.
— Кой-чего тут вполне рабочий инструмент, — обратилась она ко мне. — А кой-чего сгодится на переплавку. Пока шахта баронская закрыта, выбирать не приходится. Дам на пять медных больше, чем Яков.
Её заключительный комментарий был обращён к Бертрану. Тот почесал бакенбарды и призадумался.
— Откуда ты знаешь, что там по ценам у Якова? — спросил он.
Мастер фыркнула и покачала головой.
— Этот старый хрен теперь ведёт этот… как егой… боггалтерскую книжку, вот. Да записывает всё туда постоянно. Ну и дал мне её полистать на днях, так что я вас ценой не обижу.
Бертран выразительно моргнул глазами, подавая очередной сигнал, на что мастер от души рассмеялась.
— Да ты глазами-то не моргай, Берт. Я чать не с шилом в заднице, как Савва. Со своих драть три шкуры не буду.
Итог вышел в двенадцать серебряных монет и горсть меди. Мастер в очередной раз пожала мне руку и проводила нас до дверей.
— Про обещания не забудь, дурная голова, — наставила она Бертрана перед уходом.
— И тебе не хворать, — ответил ей бывший стражник.
Мы вышли на улицу, и в лицо ударил прохладный ветер. Несмотря на открытые двери и ставни, внутри кузни было жарко.
— Славная женщина, — произнёс я, когда мы немного отошли от мастерской.
— Свояченица моя, — хмыкнул Бертран и поправил заметно опустевшую сумку на плече. — Сослали в Предел за то, что особо дерзкому клиенту голову разбила.
— Не знал, что ты женат, — отметил я. — С такой сестрой даже представить не могу, какая у тебя жена.
— Да нет её уже, — махнул рукой Бертран, и от неудобной темы нас прервал шум рынка, до которого мы дошли.
Вокруг бегали мальчонки, предлагая выпечку и квас, а торговцы зазывали покупателей. Бертран легко огибал ребятню и особо дерзких торговцев, и вскоре мы оказались на северной стороне. Мы остановились перед высокой палаткой с холщовым навесом, залатанным настолько сильно, что было понятно, что он пережил уже не один сезон. Под навесом стояли ящики и бочки, а на небольшом деревянном столике сидел тощий невысокий мужичок в тонких очках на верёвочке, одна из линз которых была треснутой. Рядом с ним на коробке сидел высокий крепкий детина, чьё серьёзное устрашающее лицо расплылось в детской улыбке, едва он заметил Бертрана.
— Бать, дядя Берт пришёл! — громко воскрикнул он и резво вскочил на ноги, за считаное мгновение оказавшись перед нами.
— Ну ты и вымахал, Вольт, — улыбнулся Бертран и похлопал по плечу возвышавшуюся над ним на две головы фигуру Вольта. — Это Кир. Я сейчас в его отряде хожу.
Бертран представил меня, и я протянул руку Вольту. Тот крепко её пожал и выпалил:
— Вы наёмник, выходит? Или на службе у дяди Остапа? Или с контрактом к дяде Якову воротились…
— Перестань добрых людей шугать, — строго произнёс Яков и поднял глаза от толстенной книги, лежавшей перед ним на столе. — Вы по делу али как?
— А я что, я ж ничего, — отпрянул Вольт и устроился обратно на ящике, от чего тот заскрипел под ним.
Мы подошли ближе, и я обратился к Якову:
— По делу. Последняя охота выдалась трофейной. Мы хотим, чтобы ты взглянул на товары.
Услышав о трофеях, Яков несколько раз пролистнул книгу, хотя его старческие пальцы переворачивали страницы уже с большим трудом. Он поднял трость, приставленную к столу, снял очки, повисшие у него на груди на верёвочке, и отошёл к ящикам. При каждом шаге он тяжело опирался на трость.
— Ну выкладывайте, чего у вас есть, — сказал он и показал рукой на целый ряд ящиков, накрытых широким куском ткани, и предложил разложить товары на ней.
Мы с Бертраном ловко опустошили сумки и мешки, и моё уставшее за время сражения тело меня тут же отблагодарило. Дышать стало легче, а напряжение спины и поясницы потихоньку уходило.
— Ну дела-а-а, — с заметным энтузиазмом выдохнул Яков и начал осторожно осматривать трофеи.