И на ней находился тот самый хутор, о котором предупреждал нас Сидор. По левую руку на запад была гряда высоких холмов, а дорога проходила мимо хутора и вела ещё дальше на север.
— Я что-то вижу, — предупредила меня Айрис.
Мы тут же пригнулись ниже к земле и сошли с дороги в сторону. Через несколько мгновений я смог разглядеть, о чём она говорила: над хутором был дым. Его было сложно различить в лунном свете, вот только прямо из главного здания с остатками трубы, вокруг которого стояли другие полуразрушенные домики, был виден свет огня.
Действие «Звериного Чутья» закончилось, и я не мог толком понять, сколько врагов было на хуторе. Но когда я вгляделся в изгородь, окружавшую хутор и местами сломанную и искорёженную, я заметил кое-что ещё.
У единственной уцелевшей створки ворот находилась вооружённая фигура. И по пропорциям она была человеческой.
Глава 7
Фигура у ворот шевельнулась. Мы пригнулись ещё ближе к земле, но было не похоже, что нас заметили. У охранявшего деревню человека явно был меч на левом бедре и что-то более длинное за спиной, не то копьё, не то посох. Больше никого в изгороди с нашей позиции заметно не было.
Хутор был невелик: длинный приземистый дом с покосившейся трубой, два сарая поменьше, крытых потемневшей от дождей дранкой, и бревенчатая изгородь, которая местами просела, а местами была развалена. За изгородью темнел огород, давно заброшенный и заросший. У дальнего сарая стояла телега без колеса, заваленная оглоблями к стене, а рядом с ней ржавела груда какого-то хлама.
Судя по тому, что дым из трубы центрального дома был достаточно жидкий, огонь горел уже не один час. Хотя звуков со стороны хутора не доносилось, было понятно, что в нём обитали люди.
Я махнул рукой, показывая отряду, чтобы они двинулись чуть назад за вершину холма. Когда мы скрылись и со стороны хутора нас было не разглядеть, я прошептал:
— Айрис, остаёшься здесь. Если что-то пойдёт не так, у тебя будет прямая линия огня.
Айрис посмотрела мне в глаза.
— Как я узнаю, что что-то пошло не так? — спросила она.
— Если мы похватаемся за оружие, — объяснил я.
Айрис кивнула. Я переглянулся с Бертраном и Лазарем, оба были готовы выдвигаться. Мы встали в полный рост и спустились по склону к воротам, придерживаясь правой стороны дороги, чтобы не вставать на линии огня Айрис.
Человек у входа увидел нас шагов за двадцать и дёрнул рукой ко рту. Темноту разрезал резкий свист, который явно служил сигналом вместо привычного горна или голоса. Но за оружие он пока не хватался, впрочем, как и мы.
Когда мы подошли совсем вплотную, изнутри ограды выскочило ещё двое человек. Они двигались к воротам от внутренней части хутора.
Когда мы оказались совсем близко, я понял, что сухая невысокая фигура у входа была не мужской.
— Эй, парни, гляньте-ка, — разрезал тишину хриплый неприятный голос воительницы. — Чё за птицы к нам в ночи прилетели?
Подоспевшая двойка бойцов остановилась в нескольких шагах за спиной женщины. Один из них сплюнул на землю и протянул сквозь зубы:
— Атаманша дело грит. Ну-кась назвались живо, покуда вас на копья не насадили.
— Мы наёмники на службе барона Шторрена, — я решил не поддаваться на провокации и ответил спокойно. — Вы кто такие будете?
Троица переглянулась и в один голос рассмеялась. Так, будто я сказал какую-то очень забавную шутку.
— Ну ты даёшь, наёмник, — ответила атаманша и оглядела меня с ног до головы. — Пришёл на землю барона Красса и ещё вопросы тут лепишь. Кабы я тебя не огрела обухом копья за эту дерзость.
Похоже, что на мирное решение проблемы отряд барона Красса настроен не был. Я смог приглядеться к лицу атаманши: у неё были коротко остриженные волосы и уродливый застаревший шрам на нижней губе, из-за которого она слегка шепелявила, когда говорила. На ней и её людях была крепкая клёпаная броня, с наплечниками и наручами, и каждый был при мече и коротком копье.
— С каких пор эти земли перешли Крассу? — спросил я. — Насколько мне известно, барон Шторрен никому их не отдавал.
Атаманша оскалилась, и даже в темноте было видно, что у неё не хватает нескольких зубов.
— С тех пор как в хутор мы зашли, наёмник, — процедила она. — Красс слово дал, что землёй расплатится. Не обессудь, но земелька эта наша теперича.