— У тебя есть хоть одна хорошая весть? — горько усмехнулся барон.
— Мы убили этих демонов, и один дозорный остался жив. Его вскоре приведут в форт, и ты сможешь детальнее его расспросить.
Барон поднялся с места, медленно обошёл стол и забрал мешок. Он вернулся к своему стулу, раскрыл мешок и выложил из него голову с широко распахнутыми глазами мёртвого демона.
— Анклав знает, что на хуторе больше нет людей, — произнёс я и подался немного вперёд. — Если они перешли границу в двух других местах, то теперь точно направят отряд через Волчий Перевал.
— Я понимаю это так же, как и ты, Кир, — медленно произнёс барон, разглядывая руны на глазах демона.
Некоторое время мы сидели в тишине. Барон, казалось, был увлечён Видящим. А мы ожидали, пока он решит, что именно делать дальше. Думаю, он лучше меня понимает, что наш отряд сейчас лучше всего вернуть к грани…
— Вы останетесь здесь, — наконец произнёс барон.
— Где «здесь»? — не сразу понял я.
— В Шторрен-форте, — всё так же бесстрастно ответил хозяин форта.
— Мы прикончили шестерых демонов, — начал говорить я. — Прямо сейчас в этой крепости нет ни одного человека, который был бы опытнее нас по части убийства демонов. Этот опыт чего-то стоит. Хотя бы для солдат у Красного Ручья.
Барон медленно поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.
— Я не сомневаюсь в ценности того, что вы сделали, — размеренно произнёс он. — И всё же, вы останетесь здесь.
Он во второй раз повторил ту же самую фразу, будто бы уже принял решение и считает разговор закрытым. Несмотря на усталость, во мне вновь начала разгораться злость.
— При всём уважении… — сказал я.
Барон усмехнулся, как человек, который понимал, что после этих слов обычно говорят что-то абсолютно неуважительное.
— … Колонна Сидора не вернулась. В твоём гарнизоне осталось едва ли два с половиной десятка зелёных юнцов, — продолжил я. — Граница атакована по двум направлениям, а по третьему она открыта, как двери портового борделя. А ты хочешь, чтобы я взял в руки самострел и постоял в дозоре над твоими воротами? Кого именно мне тут прикажешь защищать?
Барон поднялся с места и подошёл к окну. Из-за перекрывающих окошко железных решёток доносились спешные команды и топот ног.
— Где ведьма? — спросил он.
В его голосе не было враждебности.
— Осталась за пределами форта.
— Умный выбор, — признал барон.
Я опёрся рукой на стол и поднял своё израненное тело на ноги, намереваясь вернуть разговор к теме демонов. Но барон меня опередил.
— Думаешь, я не успел обдумать все варианты? — спросил он и повернулся лицом к нам. — Думаешь, я не знаю, что отправляю зелёных юнцов прямиком в жесткую схватку? Или что твой отряд не принесёт мне головы ещё дюжины Видящих?
— Тогда какого чёрта ты собираешься держать нас в форте, Шторрен? — обратился к нему по имени я.
Барон медленно вернулся к столу и облокотился на него руками.
— Потому что у меня нет выбора, — сказал он. — Но это не значит, что я не предоставлю выбора тебе, Кир.
Моя разгорячённая недавними сражениями голова не могла переварить, к чему он вёл. Кажется, барон что-то такое прочитал на моём лице.
— Вы останетесь здесь потому, что я дам вам два дня на то, чтобы залечить раны и подготовиться, — начал говорить барон. — Затем вы отправитесь в Кримвальдское Аббатство.
— Там нет никаких демонов, — отметил я.
— Истинно так, — кивнул барон. — Я понимаю, почему именно ты из всех людей рвёшься сражаться с этими тварями, Кир. Но сейчас в моем баронстве есть задача гораздо важнее.
Барон выдержал театральную паузу.
— Я хочу, чтобы вы отправились в Аббатство, — наконец сказал он и крепко сжал кулаки. — И вернули мне моего чёртова паладина, который должен был охранять границу.
Я невольно рассмеялся, отчего рёбра и живот отдались вспышками боли. Так вот в чём его план.
— Ты хочешь найти и вернуть на границу Истафана, пока молодые ребята будут гибнуть под ударами Анклава? — спросил я, когда отсмеялся. — И в чём здесь выбор, который ты собрался так радушно мне предоставить?
Лицо барона на секунду посветлело, будто он очень долго ожидал именно этого вопроса.
— Я считаю долг ведьмы и твой долг, как её командира, уплаченным сполна, — объявил Шторрен. — Я верю твоему слову и тем доказательствам, что ты мне принёс.
Из меня буквально выбило воздух. Я так и не понял, чего мне хотелось больше: вновь рассмеяться, ударить себя ладонью по лицу или захлопать в ладоши. Впрочем, я сдержался. Иначе мои раны могли бы снова открыться.