— Как нам узнать результат? — спохватился Бертран.
— Вы узнаете, — раздался гулки голос Франциска.
Его тяжёлые шаги медленно ушли от стальных ворот куда-то с другой стороны. В то же самое мгновение пришло уведомление от Системы:
Задание обновлено: Контракт Кримвальдского Аббатства.
Цель выполнена: найти и доставить компонент лекарства от недуга Аббатства.
Награда: долг аббата и долг Франциска.
Сразу же за этим перед глазами появился таймер задачи, которую нам выдал барон.
До завершения контракта: 10 дней: 11 часов: 36 минут.
Что нам ещё оставалось сделать, так это найти паладина Истафана, доставить послание барона Шторрена аббату Джошуа, заручиться согласием и оценить обстановку внутри. При условии, что лекарство подействует достаточно быстро, чтобы нас могли принять.
— Ну что, пошли? — спросил Бертран, глядя на моё лицо.
Я развернулся и махнул рукой в сторону ближайшего участка леса.
— Мы помогли Аббатству и Франциску. Будем надеяться, что это хоть чего-то да стоит, — ответил я и двинулся в сторону гостевого дома. — Иначе мы окажемся ровно в том же месте, как когда подошли к этим воротам впервые. Только времени будет уже значительно меньше.
Мы с Бертом зашли в дом ровно в тот момент, как оставшаяся часть отряда залезала в окно.
— Он ушёл от ворот, — бросил Берт. — Могли б зайти и как люди.
— В следующий раз обязательно постараюсь, — оскалилась Векс.
Я пропустил демоницу мимо и подал руку Айрис. Волшебница приняла помощь и благодарно кивнула.
— Ещё успеешь насмотреться на свой камень, — обернулся я к Лазарю. — Предлагаю заняться перевязкой и перекусить внизу, а комнаты наверху выделим под спальни.
— Как у Ефросиньи? — широко округлила глаза Векс и сцепила руки перед собой.
Я пропустил её комментарий и наигранную невинность мимо ушей. Хотя, в отличие от меня, кончики ушей Айрис заметно покраснели.
— Оптимальнее всего будет начать с тебя, командир, — наконец убрал зелёный камень в карман Лазарь. — Остальные пострадали несколько… слабее.
Я не стал спорить с нашим лекарем и устроился на одной из лавок в общей части дома, которая, видимо, раньше подразумевала столовую. В это время отряд разошёлся по комнатам. Лишь Берт остался поближе и болезненно морщился, прижимая руку.
— Всё-таки знатно досталось? — спросил я, пока Лазарь занимался коленом.
Берт поморщился и покачал рукой в воздухе в жесте, примерно означающем «бывало и хуже». Учитывая недавнюю схватку с демонами, я был склонен с ним согласиться.
— Франциск расспрашивал тебя про камни? Или про случившееся в месте силы? — между делом уточнил Лазарь.
Я покачал головой.
— Да вроде нет. Он не слишком много говорил не по делу.
— Похоже, скверна оказала какое-то воздействие на его мозг или челюстно-лицевой аппарат, — в несвойственной ему манере усмехнулся бывший клирик. — Иначе я не могу объяснить, как он смог держать рот на замке.
— Думаю, время у них там было тяжёлое, — выдохнул Берт. — Тяжёлые времена закаляют. Но и оставляют свой след.
На некоторое время в помещении воцарилась тишина.
— Скажите что-нибудь, — почесал голову Берт. — А то чувствую, будто сморозил какую-то глупость.
Мы с Лазарем переглянулись и оба искренне улыбнулись.
— Это вполне может быть самое точное наблюдение, которое я от тебя слышал за время наших странствий, — отозвался Лазарь.
Бертран чуть не закашлялся от такого комплимента.
— Какой из себя Джошуа? — поинтересовался я у Лазаря между делом. — Шторрен называл его скрягой. Остап говорил о нём как о затворнике со сложным характером. Какой он вообще на самом деле?
Лазарь замер на несколько ударов сердца, а затем вновь вернулся к работе.
— У него острый ум, хотя и закостенелый от мириады прожитых лет, — тихо произнёс он. — Эти же годы сделали его упёртым. И всё же самая главная его черта — вера в божественное. По моему оценочному суждению, веры в нём больше ума и упрямости вместе взятых.
Я покивал головой и прикинул, что договариваться с таким человеком будет сложно. В конце концов, долг перед нами признал обычный монах, а Джошуа вполне мог переиграть карты, сославшись на провидение или сигнал от богини.
— Готово! — сказал Лазарь.
И отступил на шаг, довольно разглядывая результаты своих трудов.
— Я пойду наверх, — протянул я и поднялся на не успевшие слегка затечь ноги. — В ближайшие часы поднимать меня можно, только если из Аббатства полезут осквернённые монахи во главе с Джошуа.