Я мотнул головой, отгоняя паранойю. И мысленно добавил эти моменты в растущий список вещей, которые паладин мне задолжал ответами. Я подошел ко входу и выглянул за дверь.
Второй клирик остался. Он стоял у стены гостевого дома, руки скрещены на груди, глаза на мне. Широкоплечий, чуть ниже меня ростом, с тёмными коротко стрижеными волосами и шрамом наискось через левую бровь. Это был воин, давеча стороживший кабинет Бенедикта. Внутрь он заходить не пытался. Просто стоял и ждал.
— Тебе тоже есть что сказать? — спросил я, остановившись у порога.
Клирик кивнул на рукоять меча у моего пояса.
— Я узнал клинок ещё в прошлый раз, когда ты заходил к аббату. — сказал он.
Голос клирика был глухим и медленным. Как у человека, который привык говорить мало и по делу.
— Эту рукоять я смастерил сам. Из куска серой ивы, росшей ниже по течению реки. — продолжил клирик. — Такая в аббатстве всего одна. Была одна.
— Это меч клирика, которого я убил в подземелье, — ответил я прямо. — Мой прежний клинок сломался в том бою, и я решил, что негоже оставлять добрый клинок в сыром оскверненном подвале.
Клирик не двинулся. Он слегка нахмурил брови, а на его лице явно читалась усталость.
— Эзра был моим братом по оружию, — произнёс он и тяжело вздохнул. — Мы вместе прошли послушничество и вместе приняли обет. Это было… сколько уж… одиннадцать зим назад.
— Мне жаль это слышать. — ответил я. — Скверна добралась до него быстрее, чем мы. И выбора нам не оставила.
Клирик посмотрел на рукоять меча и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то живое и болезненное. И тут же погасло.
— Он был сильным воином, — сказал я. — Как и его товарищ. Даже осквернёнными, они дрались так, что мы вышли из того боя на последнем издыхании.
Клирик медленно кивнул.
— Они бы предпочли погибнуть в бою, нежели служить скверне, — произнёс он и сделал шаг вперед. — У этого клинка есть характер. Надеюсь, он послужит тебе лучше, чем Эзре.
Клирик посмотрел на меня ещё мгновение. Затем склонил голову, развернулся и зашагал обратно к воротам Аббатства.
— Этот хотя бы вежливый, — заключил Берт из-за моего плеча. — В отличие от паладина.
— Паладин тоже вежливый. По-своему.
— Это не вежливость, — покачал головой Берт. — Это расчёт. Я этих церковных видел в достатке ещё на Стене. Половина из них верит, что богиня лично водит их рукой, а вторая половина использует первую.
— К какой из половин отнесёшь Истафана?
Берт задумался.
— К обеим, — сказал он. — И это делает его опаснее других.
Я не стал спорить. Берт видел церковных людей побольше моего, и его мнение стоило принять к сведению, даже если оно не совпадало с моим. А моё заключалось в том, что Истафан был прежде всего человеком, у которого есть цель, ради которой он готов врать, хромать через лес в одиночку и не разговаривать с родной сестрой. Осталось только понять, какая именно цель, и не встанет ли она на пути у нашего отряда.
К тому времени, как я вернулся внутрь, Лазарь стоял над ящиком и нетерпеливо потирал руки.
— Не сейчас, — остановил его я. — Мы сильно засиделись в Аббатстве, так что как можно скорее выдвигаемся в Хольц. Тексты почитаешь уже в Бракмуре.
Лазарь посмотрел на ящик, потом на меня, потом снова на ящик. Его лицо выражало страдание, которое я видел только у детей, которых лишили сладкого.
— Тексты из закрытой секции аббатства могут и не выдержать тряски, — произнёс он, и в его голосе впервые за долгое время слышалась мольба. — Если хотя бы один из них написан на пергаменте старше третьего века…
— Хорошая попытка, Лазарь, — ответил ему я. — Но тексты действительно подождут. У нас становится все больше посетителей, и мне это не нравится.
— Может, хотя бы на привале? — протянул Лазарь.
— Неужели такой рациональный человек как ты будет трогать старые свитки грязными руками или изучать их на шершавом пне? — специально бросил ему вызов я.
И это сработало. Лазарь скрестил руки на груди и поднял подбородок немного выше.
— Ты прав. Незачем подвергать тексты еще большему риску, помимо твоей транспортировки, — кивнул Лазарь.
Я пропустил мимо ушей ответную шпильку лазаря в виде «моей транспортировки». Самое главное, что он не полезет за свитками до Бракмура. Учитывая наши дела в торговом селе, у него будет достаточно времени на чтение.