Дверь хижины Даны была приоткрыта, и из ее дома как обычно пахло травами. Дана сидела за столом и раскладывала пучки сушёных трав по холщовым мешочкам. На полке у стены стояли в ряд подписанные горшки с мазями. Я пару раз стукнул о деревянную стену хижины и Дана подскочила от неожиданности.
— Ой! — воскликнула она. — Ты вернулся!
На этот раз она не бросилась в объятия.
— Вернулся. И не один, а с новостями, — я зашёл внутрь и присел на табурет у стены. — Аббатство пострадало от скверны и дышит на ладан. Старый аббат умер от болезни, но занявший его место паренек — толковый. Он согласился принять тебя на обучение. Через два дня из Кримвальда придут двое клириков, проведут тебя через Серый лес.
Дана опустила пучок ромашки на стол. Она сцепила перед собой пальцы, перепачканные зелёным соком.
— Разве можно называть преподобного… «пареньком»? — чуть склонила голову набок она.
— Так ведь правда. — улыбнулся я, но продолжил уже серьезно. — Но аббатству и правда нехило досталось после скверны. Так что учиться придется на практике.
Некоторое время Дана молчала, глядя на свои ладони. Потом подняла глаза, полные решимости.
— Мне нужно будет многое подготовить, — произнесла она и уперла руки в бока. — После того как Марфа ушла в Озёрск, половину работы с больными пришлось взять на себя мне одной. Свен совсем плох. Я оставлю ему настойки и подробно объясню Глаше, как их давать и в каких количествах. Она не целительница, но руки у неё крепкие, а голова светлая.
— Два дня хватит, чтобы все подготовить? — уточнил я.
— Хватит, — кивнула Дана. — Я, честно говоря, уже начала собираться, когда ты ушёл в прошлый раз. Не знала, получится ли у тебя, но… собралась на всякий случай.
Дана чуть смущённо улыбнулась, и на ее щеках проступили ямочки.
Девчонка, которая в прошлый мой визит призналась, что чувствует себя бессильной рядом с вооружённым отрядом, уже была готова к новому вызову. Пожалуй, я действительно в ней не ошибся.
— Если с делами всё, то садись давай! — скомандовала Дана, мгновенно переключившись в рабочий режим, и показала на койку в углу. — Дай посмотрю твоё колено.
Я пересел на знакомое место, где она латала меня уже не один раз. Дана сняла старую повязку, осмотрела сустав, осторожно согнула и разогнула ногу. Её пальцы были тёплыми.
— Заживает хорошо, — сказала она. — Лучше, чем я рассчитывала, с учётом того, как много ты двигаешься. Постарайся не бегать по лесу без разминки. Или вообще не бегать по лесу…
Сейчас своей деловитостью она немного напоминала мне лазаря.
— Учту. — сказал я и поправил выбившийся из ее прически рыжий локон.
— Нет, не учтёшь, — вздохнула она, накладывая свежую повязку. — Я тебя достаточно хорошо знаю. Ты учтёшь это ровно до первого боя.
— Значит, в Аббатстве тебе придётся выучиться на такого целителя, который лечит даже не самых послушных пациентов.
Дана рассмеялась, а ее руки продолжали уверенно работать.
— Как тут дела? — спросил я, пока она завязывала концы повязки.
Улыбка на лице Даны почти сразу погасла.
— Худо, — ответила она по-простому. — Свен после прихода людей барона совсем сдал, а после вас…
Она сделала небольшую паузу, и мне и без лишних слов стало понятно, что упрямый старик тяжело пережил мое возвращение в Хольц. Пусть даже и временное.
— Он не ест толком, и уже несколько дней наружу не выходит. — продолжила Дана. — Семья Бергов ушла в Озёрск, и Марфа вместе с ними. Фрола забрали к барону. Из тех, кого ты знал, почти никого не осталось.
— А Бон?
Дана замерла на секунду. Потом продолжила завязывать повязку, но уже чуточку медленнее.
— Бон ушёл, — сказала она. — На следующий день после вашего прошлого визита. Взял отцовский нож, собрал вещи и пошёл к границе. Сказал Свену, что его отец не стал бы сидеть дома, пока другие идут воевать.
Видимо, мои слова у колодца всё-таки достигли головы Бона. Парень пошёл на границу, где демоны ломали оборону потрепанных войск Шторрена. Надеюсь, его путь и дорога отряда Германа пересечется. У опытного охотника было чему поучить молодых.
— Готово, — Дана выпрямилась и сдула со лба очередной непослушный локон.
Я поднялся, проверил ногу: повязка сидела плотно, а колено слушалось без особых нареканий.
— Береги себя в дороге, — сказал я. — Клирики знают лес, так что слушай их и не делай глупостей.
Дана шагнула ближе с выражением лица, на котором явно читалось возмущение. Хотя и по-своему милое.
— Это я должна просить тебя не делать глупостей, Кир! — фыркнула Дана и положила руку мне на грудь, а затем прошептала уже заметно тише. — пожалуйста, не делай глупостей.