— Я постараюсь. — ответил я.
И взял руки Даны в свои. Она несколько мгновений смотрела на меня своими зелеными блестящими глазами.
— Я буду учиться, — пообещала она. — По-настоящему, как следует. Чтобы когда ты в следующий раз появился у меня на пороге, я могла сделать больше, чем просто наложить повязку.
— Я в тебе не сомневаюсь, — ответил я. — Ни на секунду.
Дана улыбнулась. Она поднялась на мысочки и быстро поцеловала меня. Я воспользовался моментом и вложил ей в ладонь амулет, переданный мне бароном Шторреном.
а затем отступила на несколько шагов назад.
— Что это? — прошептала Дана, пряча румянец за растрепанными волосами.
— Сигнальный амулет. — ответил я. — Я заберу его вторую часть у барона, когда буду в Шторрен-форте, чтобы у тебя была возможность позвать меня на помощь.
— Спасибо — поблагодарила меня Дана.
Она крепко сжала амулет в ладони и отступила на шаг назад.
— Тебе пора. — тихо произнесла она. — пусть Верея хранит тебя на твоем пути.
— Будь осторожна. — попрощался я.
И вышел из хижины.
Отряд ждал меня у ворот. Берт разговаривал с мужиком, который давеча впустил нас внутрь. Лазарь стоял в стороне и крепко держался за ларец, который я оставил ему на хранение после привала. Пока он его не открывал и не нарушал приказ, но было видно, что его руки буквально дрожат от нетерпения. Векс глядела на бледное небо, а Айрис сидела на корточках и гладила подошедшего к ней Волчка — и старый пёс впервые за оба наших визита уверенно стоял на всех четырёх лапах и вилял хвостом.
— Бон ушёл к границе, — сказал Берт, когда я подошёл. — На следующий день после того, как мы вышли к аббатству.
— Знаю, — кивнул я и скомандовал. — Выдвигаемся.
Мужик с дубиной открыл створку ворот. Я вышел первым и быстрыми шагами двинул на запад. В этот раз со мной был не один Бертран, а собственный отряд, закаленный в боях в Сером лесу и на границе Анклава. Вот только внутри было поганое чувство, явственно напоминавшее, что череда сражений для нас только начиналась.
Глава 4
В середине дня нас встретил Бракмур. Ворота капитально заколотили: на створках появились разрозненные куски железа и крепкие деревянные доски. Над воротами парочка молодых стражников стучала молотками по навесу для стрелков, который пока был еще недостроен. Укрепления не имели большого с точки зрения военной теории: если Шторрен-форт падёт, Бракмуру не поможет ни навес, ни лишняя парочка досок на воротах. Но Остап, похоже, думал иначе.
Двое солдат Шторрена без вопросов пропустили нас через ворота. Может, узнали, а может и не захотели связываться с вооружённым отрядом из пяти человек. Людей на улицах стало заметно меньше. Половина лавок на рынке стояла закрытыми. Те, что работали, торговали молча и без привычного зазывания. Ветер нёс запах кострища и сырого древа. Бракмур готовился к войне, пусть и не такой близкой, как в Шторрен-форте.
Солнце так и не выглянуло из-за туч, когда мы добрались к Ефросинье, хотя пока была лишь середина дня. Дверь кузни была открыта, и знакомый звон молота встретил нас ещё на подходе. Ефросинья стояла у наковальни с молотком в руке и куском раскалённого металла в щипцах. Рукава рубахи закатаны выше локтей, лицо в саже.
— А я вас и не услыхала! — воскликнула она, не отрываясь от работы.
Хозяйка кузни ударила ещё дважды, сунула заготовку в бочку с водой и только потом повернулась к нам. Она окинула взглядом меня, Берта, а затем и остальных. Отдлельно задержалась на моём доспехе.
— Подрался уже успел, значит, — констатировала она.
— Было дело, — признал я. — Нарвались на скверного зверя в лесу, да и с людьми повоевали чуть-чуть.
Ефросинья тяжело вздохнула, смахнула пот со лба и подошла ближе. Хозяйка кузни без церемоний начала осматривать пластины и ткнула пальцем прямо во вмятину на левом наплечнике.
— А тут чего по тебе потоптаться успело? — деловито уточнила она.
Он тут же дотронулась до места, где один из заклёпочных швов разошёлся на полпальца.
— Панцирник. — пожал плечами я.
— Ну, хотя бы не медведь, — Ефросинья покачала головой. — Хотя сдается мне, что такая бронька и с медведём бы своё показала.
— В этом я не сомневаюсь, —ответил я. — И без единой пробоины.
Ефросинья цокнула языком, но на ее лице появилась едва заметная улыбка. Как и любому мастеру, ей было приятно, когда ее работу ценили. И еще приятнее, когда она влет проходила испытание боем.
— С тобой понятно. Скидай броню и клади на верстак. — оторвалась она от изучения доспеха. — Заклёпки подкручу и вмятину выровняю. Пластина в целом ровно держится, но если не поправить сейчас, следующий удар в это место проблем доставит тебе немалых.