Ужин начался в молчании, которое не было неловким. Мясо оказалось хорошим — жареная оленина с травами, не трактирная стряпня. Хлеб свежий, ещё тёплый. Шу ела быстро и жадно, в отличие от нас.
Ситуация… интересная. Я сидел за столом в доме главы местного Братства, ел оленину и пил вино. Для кого-то это могло быть знаком доверия. Может, так оно и было. Вот только доверие у Братства никогда не бывает бесплатным.
— Ной, — произнёс я, когда тарелки опустели наполовину.
Марья подняла глаза от своего стакана.
— Догадался уже, значит, — произнесла она.
— Очень похоже на то, что он сотрудничает с Крассом, — продолжил я. — За то время, что мы были в Шторрен-форте, он дважды подставил местных солдат. Не слишком похоже, чтобы так себя вел компетентный купец из Торговой Компании.
Марья отложила в сторону ложку и начала говорить.
— Ной работает на Красса уже третий год. Первые два он просто собирал информацию и отчитывался, а последние полгода — перехватывает торговые пути. Пока Шторрен занят демонами на границе и на него давят вольные бароны, Компания тихо отжимает логистику. Караванные стоянки, перекрёстки, складские точки.
— И этом мешает вам. — без особого труда понял я.
— В точку. — согласилась Марья. — Братство теряет каналы, через которые идёт половина нашего товарооборота в этом баронстве.
Я сделал еще один глоток вина. И пожалел, что в качестве оплаты за помощь аббатству попросил просто «долг». Мог ведь обчистить винный погреб Бенедикта.
— Ты не можешь убрать его сама, — сказал я, отставив бокал в сторону.
— Он политически защищён. Формально он торговый представитель соседнего баронства. Если Братство тронет его напрямую, Красс получит повод для открытого конфликта со Шторреном. Чего ему и нужно.
— А если это сделает Шторрен?
— Если барон получит достаточно доказательств, что Ной — не торговец, а шпион и диверсант, у него появится законное основание для ареста. Компания потеряет координатора, Красс потеряет глаза и уши в Шторрен-форте, а Братство вернёт свои каналы.
Марья посмотрела на меня прямо. Было немного непривычно общаться с ней без игр, которые наполняли наши беседы в прошлый раз. Впрочем, я не обманывался: это была тоже своего рода игра.
— Доказательства могу предоставить я, — сказала Марья. — Имена, даты, маршруты перехвата. У меня есть люди, которые работали на Ноя и готовы говорить.
— А от меня ты хочешь, чтобы я передал это Шторрену.
— Я хочу, чтобы ты передал это Шторрену так, чтобы он поверил и действовал, — уточнила Марья. — У тебя есть доступ к барону. У меня — нет. По крайней мере, не такой, чтобы барон принял бы мое сообщение всерьёз.
Я отпил вина и обдумал предложение Марьи. Сделка была прозрачной: она даёт мне разведданные, я решаю проблему Ноя через барона. Она получает обратно торговые каналы. Я получаю информацию и благодарность обеих сторон. Чистый обмен, без долгов.
— Что ещё? — спросил я, потому что Марья не стала бы приглашать меня на домашний ужин ради одного Ноя.
Она чуть заметно улыбнулась — впервые за вечер — и я понял, что она ждала этого вопроса.
— Красс нашёл свою пропавшую дочь, — произнесла Марья. — Говорят, красавица. Весь двор в восторге. Вопрос наследования, который не давал Крассу покоя последние годы, наконец закрыт.
Она сделала паузу и отпила из стакана.
— А какой вопрос для Красса теперь открыт — думаю, ты и сам понимаешь.
Расширение. Красс, освобождённый от проблемы наследования и видящий ослабленного демонами Шторрена, будет давить. Не войной, по крайней мере не сразу. Но давить будет — через торговлю, через Ноя, через политику.
— Кстати, — решил задать еще пару вопросов я, — в Крассе же тоже есть ячейка Братства, верно я понимаю?
Марья кивнула и ожидала дальнейшего вопроса.
— Какие у вас с ним отношения? — Марья подняла одну бровь вверх и я уточнил, — Я к тому… я сейчас имею дело с тобой, или с Братством?
Марья ненадолго задумалась. в это время ложка Шу застучала по дну. Девчонка молчала и переводила взгляд с меня на Марью, когда каждый из нас что-то говорил. Если бы не тот факт, что я находился на переговорах с Братством, я бы посчитал ее поведение комичным.
— Братство в Крассе тоже не в лучшем положении. — признала Марья, и было слышно, насколько тяжело ей дается слово «тоже», — Компания там чувствует себя вольготнее, чем здесь. У нас там есть свои люди, но связь с ними затруднена.
— Выходит, формально вы вместе, но на деле каждый сам за себя. — протянул я. — Кто главный в Братстве в Крассе?
— Арнольд, — ответила Марья. — Старый волк. До чертиков осторожный, но, возможно, поэтому и сохранил на плечах голову.