— Я выполню твой контракт. — ответил я. — Но плату мне будет должно Братство.
— Интересное условие. — протянула Марья.
Она сняла с носа очки в тонкой железной оправе, сложила их и положила на стол. Потомок древнего народа сидит и читает «газеты» в очках. Я почти почувствовал себя дома.
— О, брось, мне же не три тысячи лет. — возмутилась Марья, заметив смешинку в моем взгляде.
— Я ничего не говорил. — пожал плечами я и не смог удержаться от колкости. — Даже если тебе всего две, ты неплохо сохранилась.
Марья вздохнула, но тоже не смогла сдержать улыбки. Пусть и быстро взяла себя в руки.
— Хорошо. — согласилась она. — Ты получишь награду от имени Братства, когда посчитаешь нужным ее получить.
Получен контракт от Марья [лидер Братства в Шторрене]: решить проблему торговых путей, устранив купца Ноя.
Способ устранения: на выбор исполнителя.
Награда: соразмерна контракту, от лица Братства.
Срок выполнения: не более 7 дней.
— До встречи. — сказала Марья и вернулась к бумагам, предварительно нацепив на нос свои очки.
Я еще несколько мгновений понаблюдал за странной картиной, выбивающейся из моего привычного уклада мира. Она выглядела как полукровка, а не полноценный эльф. И все же, даже полукровки могли прожить столетия.
— До встречи. — произнес я до того, как мое наблюдение станет уж совсем неприличным.
И покинул дом Марьи. Я не встретил ни одного члена Братства, кроме Марьи и Шу, но на выходе почувствовал, как с плеч будто сняли тяжесть, о которой ты до этого и не знал. А пока я искал маршрут от дома на отшибе, по спине бежали мурашки, от ощущения, что за мной кто-то или что-то смотрит. Дом главы Братства явно был под защитой. Вопрос лишь в том, кого и ли чего.
Предрассветный воздух был холодным и влажным. Бракмур ещё спал. Я прошёл переулками обратно к кузне Ефросиньи, стараясь намертво запечатлеть маршрут, по которому меня, петляя, вела Шу. В обратную сторону дорога оказалась на удивление короткой и прямой.
У кузни Ефросиньи меня встретила Векс.
Она стояла у стены, в сумерках почти невидимая в своём тёмном плаще. Когда я подошёл, она шагнула мне навстречу, и я увидел, что её лицо напряжено.
— Ты должен был вернуться раньше, — произнесла она.
— До истечения срока молитвы еще несколько часов.
Мне не нужно было проверять, чтобы помнить, сколько еще нам оставалось до ежедневного ритуала.
— Нам нужно поторопиться, — все же продолжала нервничать Векс.
Мы отошли за угол дома, к поленнице, где нас не было видно ни из окон, ни с улицы. Векс закрыла глаза.
— Я обращаюсь к покровителю, — произнесла она уже привычным ровным тоном. — Прошу о силе для тех, кто рядом, и для себя.
Ежедневная молитва завершена. Божественность: 0.1 → 0.2.
[До снижения божественности на 0.1 осталось 3 часа 17 минут]
Векс тут же развернулась и пошла обратно к дому. У двери она на мгновение замерла.
— Лазарь не ложился вообще, — сообщила она через плечо. — Сидел над текстами всю ночь. Если будешь с ним говорить, учти, что он в состоянии, в котором не поймёт ни одного слова длиннее трёх слогов.
После этого Векс вернулась в дом. Я последовал за ней. Судя по окружавшей меня тишине, Берт и Айрис еще спали. А Лазарь действительно все еще сидел за дубовым столом в задней комнате, при догорающих свечах, и выглядел так, будто провёл ночь в окопе, а не за чтением.
Перед ним лежали оба развёрнутых свитка. Книга стояла рядом, раскрытая на первых страницах.
— Кир, — произнёс он, не поднимая головы. — Мне нужно с тобой поговорить. Я нашел кое-что воистину интересное.
Глава 5
Я сел напротив и решил выслушать бывшего клирика до того, как читать ему лекции о пользе полноценного ночного сна.
— Первый свиток — это ранняя теология. — начал объяснять он. — тут идет описание обрядов, которых нет ни в одном из известных мне канонов. И речь о сущностях, которых я не могу отнести ни к одному из современных пантеонов.
Он потёр глаза и указал на второй свиток.
— А вот это, — произнёс он, — совсем не то, чего я ожидал. Язык этого текста не древний имперский и не староцерковный диалект. Тут вообще не тот языковой корень, к которому относится всё, что я когда-либо читал. Ни единого общего символа с известными мне письменностями.
Он откинулся на спинку стула и поднял усталые глаза к потолку, нервно моргая.
— В общем и целом, я понятия не имею, что это за язык, — закончил Лазарь. — И мне не нравится, что он лежал в закрытой секции Кримвальдского аббатства.