— Паладин жив. Он был в Аббатстве всё это время, но скрывался под чужим именем.
Барон замер. Его пальцы, до этого выбивавшие незамысловатую мелодию, тоже замерли вместе с ним.
— Под чужим именем, значит, — повторил он медленно и заметно насупился.
— Всё так, — подтвердил я. — Он представлялся братом Франциском, но оказывал помощь монахам и клирикам внутри аббатства и удерживал ворота. Мы договорились, что он отправится в шторрен-форт через лес.
Барон несколько мгновений молча смотрел на меня, и я видел, как у него крутятся в голове шестеренки. Паладин, которого он отправил в Аббатство с конкретным заданием, добрался до места, спрятался за чужим именем и провёл шесть седмиц, не сообщив нанимателю ни слова. Для человека, который привык контролировать каждую фигурку на своей карте, это было не просто неожиданностью. Это была потеря контроля. А барон не любил терять контроль.
— Значит, тридцать серебряных за паладина ждут его прибытия, — произнёс он наконец, возвращаясь к деловому тону.
Внесены изменения в контракт от барона Шторрена. Задачи:
— найти и вернуть паладина, 30 серебра [ ожидает завершения ].
— доставить послание аббату, 10 серебра [ выполнено ].
— получить согласие аббата, 5 серебра [ выполнено ].
— провести разведку у аббатства, 5 серебра [ выполнено ].
— надбавка за срочность (если контракт выполнен за одну неделю): 10 серебра [не выполнено].
Барон шторрен достал из ящика стола небольшой кошель и положил на стол.
— Здесь десять серебряных, — сказал он. — Десять за доставку и ответ, пять за оценку ситуации, пять за согласие аббата. Минус десять аванса, которые ты уже получил.
Я посмотрел на кошель. Потом на барона.
— Что насчет поиска паладина?
— Заплачу, когда паладин будет стоять передо мной лично, — ровно ответил барон. — Ты говоришь, что он жив и в пути. У меня нет оснований тебе не верить. Но и нет оснований платить за его возвращение, которого я пока еще не вижу.
Я мог бы возразить и напомнить, что контракт не говорил «привести паладина с собой за руку». Но спорить с бароном за тридцать серебряных, когда Истафан и правда в пути, было бы мелко. Шторрен проверял не меня — он проверял, действительно ли Истафан придёт. И если не придёт, тридцать серебряных будут наименьшей из проблем.
— Принимается, — кивнул я и убрал кошель.
— и за неделю ты не уложился, — добавил барон.
— Не уложился, — согласился я без оправданий.
Барон не стал спрашивать, почему. Но спросил про кое-что еще.
— Почему не использовал сигнальный амулет?
Я попытался прикинуть в голове, как будет лучше об этом рассказать. и мне не пришло ничего лучше, чем просто прямо объяснить ситуацию.
— Я хочу получить вторую часть амулета, — сказал я.
Барон откинулся на спинку стула.
— Амулет — не товар, Кир. Это инструмент связи с баронством. Парные амулеты делали для моих офицеров, а не для наёмников.
— И всё же, я бы хотел получить вторую половину. — настоял я. — Я готов за нее заплатить, если потребуется.
Шторрен барабанил пальцами по столу и ненадолго отвлекся на пейзаж за окном. Но потом остановился и вновь вернул внимание ко мне.
— Кому хоть его отдал? — без всякой враждебности спросил он.
— Одному знакомому в аббатстве, — произнёс он. — Мне нужен способ, чтобы держать с ним связь.
Барон покачал головой и потер переносицу.
— Если я дам тебе вторую часть, ты будешь знать, когда твой человек позовёт на помощь, — начал рассуждать барон. — Но это работает в обе стороны. Первая часть амулета передает сигнал лишь единожды. А вот вторая часть может принимать его несколько раз. Так что если я однажды через него позову — буду ожидать, что ты ответишь. По мере возможности, конечно.
Он посмотрел на меня прямо.
— Это не контракт, Кир. Ты будешь знать, если твоему человеку понадобится помощь. Но еще будешь знать, если мне понадобится твоя.
Я просчитал ход. Барон привязывал меня не деньгами и не контрактом, а ответственностью. И особой альтернативы сейчас не было, потому что отказ означал, что Дана останется с мёртвой половиной амулета.
— Принимается, — сказал я. — Как я смогу различить, от кого из вас идет сигнал?
Барон достал из ящика небольшой предмет — плоский камень небольшого размера с кристаллом бледного цвета внутри, и положил передо мной.
— По цвету, — объяснил он. — Сейчас к этому камню есть две привязки. Красная — у твоего человека, и зеленая у меня.