Лазарь медленно закрыл записную книжку и положил ее на стол.
— Бенедикт — это хранитель, — произнёс он с кислым выражением лица. — Он вёл учёт хозяйственных запасов. И каталогизировал винный погреб. Когда я последний раз его видел, он спорил с поставщиком свечей о процентном содержании пчелиного воска.
— Ну, времена меняются, — не удержался от смешка я, — Теперь он курит трубку, пьёт хорошее вино и ставит аббатскую печать на документы для баронов.
Лазарь молча уставился на стену перед собой. Его губы шевельнулись, но он не произнёс ни звука. Потом он поднял блокнот, записал что-то быстрым почерком и закрыл его.
— Если Бенедикт стал аббатом, — сказал он наконец, — значит, настоятель, старший клирик, оба его помощника, архивариус, капитан боевого отряда и все старшие наставники мертвы. Бенедикт стоял примерно на двенадцатом месте в очереди тех, кто мог занять место аббата. До моего ухода, на тринадцатом.
— Какое место среди них занимает Истафан? — тихо спросила Айрис.
— Никакое, — качнул головой Лазарь. — В обычных условиях паладину не дозволяется обладать властью. Это стандартная часть клятвы, которую он дает аббату.
— Значит, он дал клятву уже новому аббату после смерти Джошуа? — уловил ход мысли я.
Лазарь открыл рот и так и замер на мгновение. А затем медленно кивнул.
— Скверна чинов не разбирает, — покачал головой Берт.
— Именно поэтому он и выжил, — добавил Лазарь. — Он не был частью иерархии. Не принимал решений, не проводил обрядов, не стоял у алтаря во время ежедневных служб. Каждый из тех, кто находился выше, сперва стал бы ожидать указаний от умирающего аббата. Бенедикт считал свечи. И поэтому, скорее всего, оказался достаточно далеко от всех, чтобы заразиться позже и переболеть легче. Ну, насколько это вообще возможно.
— Но глаз он все-таки потерял… — задумчиво протянул я.
Не походил встреченный мною амбициозный аббат на счетовода. Скорее, на стратега. Впрочем, одно другому не мешает, а он мог хорошо скрывать свои навыки.
Я повернулся к Айрис. Она всё ещё стояла у двери. Не двинулась с места за всё время, что мы обсуждали смену власти в аббатстве.
— Пойдём, — сказал я ей. — Нам надо поговорить.
Она не стала спорить. Мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж и зашли в одну из пустых комнат. Я закрыл дверь и присел на лавку у стены. Айрис осталась стоять у окна, повернувшись ко мне вполоборота. Свет из окна падал на её лицо, и я видел, что бледность, которую я замечал у неё в последние дни, никуда не делась. Только теперь к ней добавилось ещё и тяжесть.
— Он пустил меня в аббатство, — произнесла Айрис.
— А ты хотела туда попасть? — спросил я и слегка улыбнулся, — Там сейчас нет ровным счетом ничего интересного, кроме развешанных по саду простыней и курящих трубку аббатов.
— Он будто даже не узнал меня, — тихо промолвила Айрис.
Она сама знала, что это неправда: Истафан узнал её. Я видел его лицо в тот момент. Он узнал свою сестру, и выбрал ее не замечать.
— Нет, — поправилась Айрис после паузы, — он меня узнал. Он просто решил, что я для него не имею никакого значения.
Айрис покачала головой и продолжила говорить не сразу. Я не стал нарушать тишину или как-либо торопить ее.
— Я ведь уже говорила тебе, что наша мать сошла с ума вскоре после моего рождения. — заговорила Айрис, и её голос звучал ровно, будто она пересказывала чью-то чужую историю.
Я кивнул.
— Отец считал, что причиной была я. Что во мне поселилось что-то… нечистое. Что моя магия — это не дар, а болезнь. Или проклятие.
Она провела пальцами по подоконнику, собирая видимую только ей пыль.
— Истафан был хорошим ребёнком. Правильным. Послушным. Его отправили в Церковь, когда ему исполнилось десять. Он стал послушником, потом клириком, потом паладином. Всё по правилам, всё по канону. Отец гордился им. А меня…
Она оборвала фразу.
— Тебя отправили в Предел, — закончил я за неё.
— Меня отправили к Истафану, — поправила Айрис. — Формально — на попечение. На практике — на очищение. Ритуал, который должен был вытащить из меня то, что отец считал демонической порчей. Только я так и не добралась до Аббатства. Потому что по дороге подъёмник взорвался, а я оказалась в Пределе с клеймом ведьмы и наградой за мою голову.
Я вспомнил тот день. Клетка с заключёнными, грохот, огонь, падение в темноту. Айрис тогда сидела в нашей повозке молча. С фиалковыми глазами, которые ни на кого не смотрели.
— Ты знала, что он может быть здесь, — сказал я. — Когда мы приняли контракт барона на поиски Истафана.
— Я знала, что он может быть где-то в этом лесу, — кивнула Айрис. — Мёртвый или живой. Я не знала, что он спрячется за чужим именем.