Я прислонился к бочке рядом с ней и обдумал сказанное.
— Не могу решать, пока переговоры не закончатся, — вынес вердикт я. — Если Шторрен и Красс сцепятся по-настоящему, граница закроется, и я не попаду в Красс даже при всём желании. Но если нет, у меня есть причины подобраться поближе к дочери тамошнего барона.
Шу хмыкнула и растянулась в ехидной улыбке.
— Подобраться к дочери барона, — повторила она, покатав слова на языке. — Звучит как план. Госпоже понравится такая формулировка.
Она полезла за пазуху и достала небольшую бумажку. Сначала я решил, что она захотела записать мои слова в точности, но Шу протянула бумажку мне. Это оказалась игральная карта, нарисованная от руки на плотном куске пергамента.
Я взял карту в руки. Рубашка была покрыта тонким узором: переплетающиеся линии, похожие непонятно на что. Когда перевернул, то разглядел на лицевой стороне свой портрет. Несмотря на кустарность, выглядел он в точности как я. Даже с новыми шрамами, полученными уже в Пределе. Разве что выражение какое-то… чересчур напряженное, что ли.
В этот момент со стороны ворот раздались крики. Я повернул голову и успел отметить, как в Шторрен-форт въезжает телега, в которой отчетливо выделялась волшебница с фиолетовыми волосами.
— Что это? — спросил я, повернувшись к Шу.
Но ответа не дождался. Шу рядом уже не было. За бочками пусто, у стены никого. Шу свинтила в поистине эльфской манере. Только карта в моих пальцах доказывала, что она еще недавно звала меня из переулка.
Узор из тонких линий на рубашке вдруг соединился в четкий рисунок: это была паутина. Причем тонкая, аккуратная, нарисованная с такой элегантностью, будто автор потратил на нее оень много времени.
Поскольку спрашивать про карту было уже некого, я убрал ее за пазуху и пошёл встречать отряд. Айрис приняла мою руку и, едва спрыгнула на землю, быстро прижалась ко мне. Потом отступила и посмотрела на бутылку, которую я все еще держал в руке.
— Мы что-то празднуем? — подняла бровь она.
— Что-то вроде того, — ответил я. — Пойдём в дом, есть разговор не для улицы.
Векс слезла с повозки молча. Иллюзия Айрис превращала её в невзрачную девушку в плаще, и внутри форта она не спешила ерничать. Или говорить вообще. Мы прошли через двор. Солдаты обращали внимание на меня гораздо больше, чем на Векс.
В итоге мы добрались до дома спокойно. Но когда Векс переступила порог, она замерла. Её плечи напряглись. Зрачки расширились, и на лице появилось выражение, которое я видел у неё только однажды: в подземелье Аббатства, перед тем как мы столкнулись с осквернёнными клириками.
— Что-то не так в этом форте, — произнесла она. — Не в этом доме. Но рядом. У меня от этого ощущения зубы сводит.
Она ходила по комнате и не могла сесть. Кружила от стены к стене, как зверь в клетке.
Я запер дверь и собрал отряд. Лазарь уже был в общем зале, а Бертран чуть позже подошел сам.
— Хорошо, что добрались в целости, — кивнул он и занял место на лавке.
— Садитесь, — сказал я. — У меня есть новости после встречи с бароном и людьми из Красса.
Я рассказал большую часть вещей, случившихся за последнее время. Про Беатрис Красс и её голубые глаза, которые были точной копией глаз Иеремии из Серого леса. Про переговоры, в которых каждая из сторон не хотела уступать. Как я выложил голову Гарлакса на стол и как Беатрис непрозрачно намекнула на шахту и еще более непрозрачно на то, что мои услуги «могли бы пригодиться не только Шторрену».
Никто меня не перебивал. Когда я закончил, в комнате стояла тишина, и только угли в очаге едва слышно потрескивали.
— Нам нужно убить ее, — произнесла Векс. — Сегодня ночью, пока она спит. Я помогу. Можем забраться в ее комнату, и к утру всё будет кончено.
Голос демоницы звучал хрипло, и в нем проскакивали звериные нотки.
— Шторрен не позволит, — ответил я. — Убийство дочери Красса на его территории — это война. Война, которую Шторрен не переживёт. Он скорее выдаст наши голову Крассу, чем допустит такое.
— Тогда уходим, — Векс шагнула ко мне. — Сегодня ночью. Забираем вещи и уходим из форта, пока она здесь. Прямо сейчас.
— Нет, — сказал я.
— Почему? — её голос стал резче.
— Потому что от Иеремии бежать бессмысленно. Она нашла нас в Сером лесу, когда мы не знали о её существовании. Навела порчу на Аббатство, которое стояло веками. Теперь она здесь, в роли дочери барона. Лучше знать, где враг, чем гадать, откуда он придёт.
Векс стояла передо мной, и через связь я видел то, чего на её лице не было. Она боялась Иеремии. Не как противника, которого можно переиграть. Как нечто, стоящее выше в пищевой цепочке. Что-то в Иеремии затрагивало в Векс инстинкты, не подчиняющиеся ни логике, ни разуму.