Иеремия хлопнула длинными ресницами и на секунду её лицо изменилось: стало моложе, и растеряннее. Я смог разглядеть в нем прежнюю Беатрис. Но едва ли через мгновение старая дочь барона исчезла.
— Помощь нужна не мне, а моему отцу, — сказала она. — Он потерял три отряда за последнюю луну, оба в приграничье. Ему нужны люди, которые не разбегаются при виде рогов и красной кожи. А таких, как выясняется, не так уж много.
Я не стал уточнять, что вероятнее всего, к потере двух отрядов из трех приложил руку я.
— В Пределе хватает наёмников, — заметил я.
— Мой отец прагматик, знаешь ли. Для него важен результат. А наемников, способных добыть результат любой ценой, можно пересчитать по пальцам одной руки.
Она подняла ладонь и потянулась ко мне пальцами.
— Этого делать не стоит. — предупредил Иеремию я. — Да и вообще, я думал, что переговоры ведешь ты.
Она убрала руку.
— Какой ты злой. — надулась Иеремия. — У нас в семье практичный подход. Отец занимается вещами, которые требуют силы и опыта. Я занимаюсь вещами, которые требуют такта. Сегодняшний обед, например, был полностью моей инициативой. Отец хотел прислать двадцать конных солдат и ультиматум.
— Обед подействовал не хуже ультиматума, — заметил я.
— Спасибо. Я старалась, — она улыбнулась и откинула волосы с плеча.
По телу Иеремии побежали мурашки. Я отвел глаза от ее тела и посмотрел на горы далеко за крепостной стеной. Чёрные гребни явно выделялись на фоне тёмно-синего неба, звёзды россыпью раскинулись между вершинами. Где-то недалеко, на севере, земли Красса. Там дела Братства ведет Арнольд, а не Марья, и большую часть торговли держит под собой Торговая Компания.
— Через одну луну отец устраивает приём в Талвеге, — поежившись, произнесла Иеремия. — Формально, в честь моего возвращения. На деле каждый барон приведёт своих людей, и все будут мериться…
Она не закончила фразу и чуть опустила глаза, прежде чем поднять их обратно и посмотреть на меня прямо.
— Там будут все значимые люди Предела. И мне нужен кавалер, который не будет лезть с комплиментами каждые три минуты.
— Я не собираюсь делать тебе комплименты, — холодно ответил я.
— Тем лучше. — улыбнулась Иеремия. — Мне надоели подхалимы.
Она достала из складок платья маленький медальон и протянула мне. Овальный, серебряный, с гербом Красса на крышке: двумя скрещёнными стрелами над короной. Я забрал у нее медальон, взявшись за цепочку и не касаясь лишний раз тела Беатрис, поскольку внутри нее сидела Иеремия. В медальоне оказался миниатюрный портрет и дата.
На портрете была Беатрис. Те же рыжие волосы, разве что чуть менее пышные и не такие длинные, те же полные губы. Но выглядела она на несколько лет моложе. Лицо живое, открытое, с яркой улыбкой.
Я закрыл медальон и убрал его во внутренний карман. На нем была настоящая Беатрис, чье лицо мелькнуло передо мной буквально на мгновение в этом разговоре. Здесь она запечатлена до того, как Иеремия заняла ее тело. До того, как жертвой Иеремии пала воительница со светлыми волосами и ледяная колдунья, которая когда-то работала на Марью.
Теперь передо мной была дочь барона Красса. Каждый раз — другое лицо, другой человек и другая жизнь, которую она забрала. Была ли Беатрис ещё жива где-то внутри? Или от неё остался только портрет в медальоне?
Для ответа на этот вопрос на моём уровне не было ни магии, ни знаний.
— Красивый медальон, — произнёс я. — Насчет приема я еще подумаю.
— Можешь считать его авансом. — тут же ответила Беатрис.
Она поднялась с холодного камня, подобрала меч и положила его на плечо. Платье распахнулось на ветру и на секунду открыло больше, чем стоило бы показывать дочери барона.
— Мне пора. — торопливо поправила платье Беатрис. — Вернер нервничает, когда не знает, где я. А нервный Вернер — зрелище, которое не нужно никому.
Она пошла по стене — легко, босиком по холодному камню, с мечом на плече и рыжими волосами, которые ветер разбрасывал во все стороны. Она дошла до поворота и скрылась прямо на лестнице. Как ее вообще не останавливала стража…
Минут через пять я и сам поднялся и спустился со стены. Правда, не своими ногами и не по лестнице. Обратный путь через двор оказался проще: стражники сменились, и проход между казармой и складским зданием был свободен.
Я прошёл мимо склада и свернул к нашему дому. До двери оставалось шагов двадцать.
И тут я ощутил присутствие. Где-то близко, прямо на границе восприятия. Кто-то следил за мной, и от этого осознания адреналин тут же захлестнул тело. Я сделал ещё три шага вперед, но чужой взгляд продолжал следовать по пятам.