Я стоял под стеной высокой башни. Каменная кладка, узкие окна-бойницы, ржавая решётка на первом этаже. Это темница, или что-то очень на неё похожее. Я в своей жизни ни разу не бывал в темнице, да что там, меня даже стража не разу не допрашивала. От того сейчас в ночном мраке мои зубы стучали и, казалось, этот стук слышала вся округа.
Когда у меня затряслись колени, сверху, из окна на третьем этаже, свалился клочок бумаги, привязанные чем-то светлым к камешку. Я выставил руки, но не успел. Острый камушек больно царапнул меня по пальцу и свалился на землю. Но я тут же схватил его с земли.
И побежал. Через переулок, по которому добирался сюда, и через небольшой лаз в стене. Мимо стражи, мимо таверны с пёстрой вывеской с нарисованной рыбой. Мимо кузницы, из которой доносился стук молота даже в такой поздний час. Мимо фонтана с каменным львом, из пасти которого лилась тонкая струйка воды. Пока не добрался до конюшни на окраине города, длинного деревянного здания с распахнутыми настежь воротами.
Я остановился за углом, в полутьме переулка. Сердце колотилось так, что его удары отдавались в висках. Дрожащие пальцы развернули записку. В ней шли кривые строки, написанные слабой рукой, и часть букв была едва различима.
'Передай Торму: веди людей в Косинец. Немедля.
Не доверяй Дециму. Он предатель. Послание для сестры — ниже.'
Я перечитал эти строки дважды, потому что разгоряченный мозг и загнанное тело не смогли переварить послание с первого раза. Мои губы зашевелились, повторяя каждое слово. Потом я почтительно сложил записку и спрятал в сумку. Руки всё ещё тряслись, но внутри поднялась решимость: я приведу сержанта Торма, чего бы это ни стоило. Госпожа Лилиана ждёт, и я не могу её подвести.
В этот момент видение оборвалось.
Я открыл глаза. Кора дерева впивалась в шею, продолжавшую нещадно саднить от недавних ран. Рядом сидела Айрис и смотрела на меня внимательными фиалковыми глазами.
— Ты в порядке? — спросила она и коснулась моей руки.
— В порядке, — ответил я и сжал ее руку на пару секунд, — Насколько вообще может быть в порядке наш отряд после всего случившегося.
Айрис выдохнула и на ее губах появилась грустная улыбка.
— Я спрашивала не про отряд. — сказала она.
Тут же рядом раздался шум и из-за кустов вынырнули Векс и Шу. Айрис отпустила мою руку и отступила на несколько шагов назад, к кромке рощи. Я достал из кармана бумажку, которую парень отдал мне перед смертью.
Внутри были криво выведенные строки, что я только что видел глазами покойника. Верхняя часть содержала приказ для сержанта Торма. Нижняя — совсем другое послание, до которого паренек так и не добрался. Как не добравлся он и до Гримстоуна. Послание для сестры узника гласило следующее:
'Лилиан, нас казнят в день приёма. Децим предатель.
Забери Торма из Башни, уходи в Косинец. Не приезжай.
Прости. К.'
Часть букв была подстёрта, другие расплылись из-за крови паренька, покрывавшей бумагу. Да и писал человек, у которого не осталось сил держать перо ровно. Человек по имени «К.», походе, сейчас сидел в башне-тюрьме Талвега и знал, что его казнят. И единственное, что он мог сделать — сбросить записку из окна и надеяться, что она дойдёт до его сестры.
Что интереснее, ниже послания для сестры осталось две строки случайных букв общем языке и неразличимых каракулей, совершенно нечитаемые. Не от плохого почерка — это был шифр. Буквы стояли в бессмысленном порядке без пробелов и дополнялись странными символами. Кто бы ни был этот «К.», он был достаточно осторожен, чтобы зашифровать всё самое важное.
К книге и свиткам, содержащимся в ларце, который тащил Лазарь, добавилась еще одна головоломка. Я пробежался глазами по шифру, запоминая все буквы, знаки и их положение, чтобы в случае чего иметь возможность воспроизвести их по памяти.
Затем сложил записку и спрятал в сапог. К этому моменту отряд уже был в сборе все в той же рощице рядом
Берт сидел на земле и проверял содержимое сумки паренька, а Шу разглядывала Гримстоун на холме с интересом первооткрывателя.
— У нас появилась информация, — произнёс я, привлекая внимание команды. — Видение показало мне часть истории погибшего гонца. Вот всё, что я знаю.
Я рассказал увиденные мной события: про Талвег, башню-тюрьму и сброшенную из окна записку. Про то, что Децим предатель, а паренек мчался к сержанту Торму, чтобы собрать его и его людей и рвануть в Косинец.
— Что самое важное, этот торм — не в Гримстоуне, — добавил я. — Помните группу солдат, обсуждавших госпожу и предателя-Децима в Башне-над-Бродом?