Как правило, я не могу спокойно видеть картины Иеронима Босха. Уж слишком знакомым все это выглядит.
Я пытаюсь все это усвоить и потому даю им названия, словно бы был природоведом, открывающим и классифицирующим неведомую фауну. Сразу же все делается более знакомым.
«Ох, да это же всего лишь лаечник». Или: «Плоскогнилы сегодня что-то низко летают. Похоже, будет падать кровь».
Вообще-то, на самом деле улицы пусты, ветер гонит по ним клубы серебристого пепла, чудища и создания пробегают где-то во мраке. По-настоящему слазятся, когда почувствуют свежую пневму, но только лишь тогда.
Но той ночью я замечал слишком много движения. Вокруг моего дрма крутилось несколько скексов, а это никогда хорошим не назовешь. Они чувствуют смерть, причем гадкую, насильственную, которая оставляет за собой массу начатых и прерванных лел. Сейчас же сидели на корточках, окутанные своими покрывалами, или стояли неподвижно, словно понурые марабу на трупе крокодила. И глядели.
Глядели на мой дом.
Я слышал перешептывания, шипения и хихикания — словно шелест сухих, мертвых листьев. Какие-то другие чудища кружили по улицам; сквозь сноп света из фары Марлены пробежало нечто зубастое, покрытое колючками, оно обмело меня неприятным взглядом лиловых глаз. Даже по небу кружили формы, похожие на морских скатов, тащащие за собой длинные хвосты.
Я нашел тот дом, в котором, по другой стороне сна, мой племянник проживал когда-то со своей девушкой.
Припарковался на тротуаре. Вдоль улицы стояли смазанные Ка нескольких, похожих на тени, автомобилей. То ли у нынешних машин нет души, то ли владельцам на них наплевать, не знаю. Вот дом был виден четко, потому что был старым. Эмоции, мысли и мечтания сотен его обитателей за множество лет произвели множество мыслеформ, которые ползали по стенам, скреблись и пробегали в темноте, словно моли кружили вокруг рыжих электрических лампочек. Какие-то худые, уродливые создания устроились на подоконниках и балконах, словно средневековые горгульи.
Очень легко было найти дверь на самой высокой лестничной площадке, перечеркнутые красно-белыми лентами из пленки, запечатанные полоками бумаги с печатями районной полицейской комендатуры.
Полоски с печатями я сорвал, вытащил из-за пазухи обрез и пинком открыл дверь.
Ничего. В средине было темно и пусто.
Как будто бы что-то сожрало все Ка предметов мебели, стен и вещей, оставляя лишь мрак.
Я позвал Магду. Она обязана была находиться здесь. Я хотел ей помочь, хотел выпустить ее на другую сторону, но еще хотелось задать ей несколько вопросов. О тех вещах, про которые она узнала лишь теперь.
Но она исчезла.
Конечно, она могла сразу же перейти дальше. Даже в случае столь чудовищного конца, иногда подобное случается.
Так что я ничего не узнал.
Это напало на меня на лестнице. Свалилось с потолка и было сплошным, блестящим словно ртуть, движением. Это что-то походило на скорпиона, богомола и отлитую из серебра статую женщины. Я заблокировал нечто покрытое шипами, наверное, конечность, острые будто стекло когти мелькнули у самых моих глаз, свет разлился по слепой, округлой башке, на которой клацала похожая на стоматологический протез человеческая, серебряная челюсть. Рука, держащая тяжелое оружие, завязла где-то среди всего этого движения и дергания.
Это нечто было чертовски быстрым.
А еще сильным.
Все продолжалось не более нескольких секунд.
У меня имеется плащ. Длинный, кожаный и тяжелый, который здесь действует будто панцирь. Именно плащ меня и спас. Я махнул полой, забрасывая ее на дергающееся тело и отгораживаясь от бешено клацающих челюстей. А потом нашел какую-то опору для левой ноги и пнул это нечто, сталкивая его с лестницы.
Затем поднял освобожденный обрез и потянул спусковой крючок.
Выстрел водопадом заполнил всю лестничную клетку. Тело бестии заклубилось облаком дыма и превратилось в узкую полосу, всосанную в ствол.
Все выглядит будто выстрел из двустволки на пущенной назад киноленте. Поначалу вспышка, потом облако, которое потом вскальзывает в ствол. А под конец я переламываю оружие и выбрасываю из патронника заполненную гильзу. Ко всему прочему: она не горячая, а безумно холодная.
И наполненная демоном.
Я поехал в лес. Буссоль вибрировала и пела металлическим звяканием, кольца кружили вокруг оси, стрелка указывала направление.
Лес.
За старыми железнодорожными путями.
Кода я приехал, они же были на месте.
Призрачный автомобиль, сквозь который просвечивали уродливые Ка деревьев.
И три привидения. Два с пистолетами в руках, одно с руками за спиной, связанными белой, пластиковой лентой одноразовых наручников.