Соблазнительный запах тушеного мяса витал в воздухе, и Роберта сразу ощутила, как ее желудок ответил на него недостойным леди голодным ворчанием. Тщетно она надеялась, что этого никто не услышит.
— Скоро мы поедим, — шепнул Гордон, наклонившись поближе.
Роберта вспыхнула и стала упорно смотреть только вперед, отказываясь встретиться с ним взглядом. Почему ей не удавалось что-либо утаить от своего мужа? Ничего более унизительного, чем это бегство на север, она не испытывала за всю жизнь. Слишком тяжелое наказание за то, что она потеряла выдержку и так несвоевременно обнаружила свое присутствие в кабинете дяди.
Навстречу им через зал шел высокий, крепко сложенный человек; на губах его играла приветливая, хоть и несколько недоуменная улыбка. Как только Фрэнсис Хепберн-Стюарт, граф Босуэл, красивый мужчина с каштановыми волосами, коротко подстриженной бородой и проницательными голубыми глазами приблизился к гостям, двое сопровождающих исчезли в толпе.
— Добро пожаловать в мой дом, — приветствовал их граф Босуэл.
— Я Гордон Кэмпбел, — представился Гордон, — а это моя жена Роберта Макартур-Кэмпбел. Мой родственник Даб Макартур и мой друг Мунго Маккинон.
Граф пожал руки мужчинам и приветливо обратился к Роберте:
— Насколько я могу судить по вашему виду, путешествие было долгим и трудным, — произнес он, склонившись над ее рукой в перчатке. — Желает ли миледи перекусить, а потом принять ванну?
— Да, милорд, — с благодарной улыбкой ответила Роберта. — Буду очень признательна вам.
— А что это за создание вы держите? — поинтересовался Босуэл.
— Это Смучес, мой щенок.
Граф протянул руку, чтобы погладить щенка. В ответ Смучес лизнул его руку.
Босуэл улыбнулся и проводил их через зал к главному столу. По знаку хозяина две прислуживающие женщины тут же подали виски для мужчин и подогретое вино с пряностями для Роберты.
— Вы довольно далеко от Арджила, — заметил Босуэл.
— Да, мы были в Англии, — ответил Гордон. — Роберта и Даб — племянники графа Басилдона.
— Английского Мидаса? — кивнул Босуэл. — Его называют еще денежным мешком английской королевы.
— Да, — вставил Мунго, — но за этой девушкой гонятся ее слуги.
— Что вы хотите этим сказать?
— Он хочет сказать, что моя сестра имела дерзость поднять кинжал на Уолсингема, — объяснил ему Даб. — По этой причине мы и ударились в бега.
Граф Босуэл разразился громким смехом и одобрительно кивнул ей.
— Ага, вот и ужин, — перестав смеяться, сказал он.
Несколько слуг поставили на стол перед ним хлеб, закуски и блюда с дымящейся тушеной бараниной. Потом принесли кубки с элем для мужчин и снова налили вина с пряностями Роберте.
Подумав, она сняла свои перчатки для верховой езды. Сидеть в них за столом было невежливо, хотя именно это ей и хотелось сделать.
Скормив несколько кусочков щенку, который сидел у нее на коленях, она принялась за еду.
— У вас прекрасный повар, — сказала она хозяину. — Все изумительно вкусно.
Гордон наклонился к ней и шепнул на ухо:
— У Кэмпбелов и простая похлебка вкуснее, ангел.
Роберта воздела глаза к небесам:
— Послушать вас, милорд, так у Кэмпбелов все просто божественно.
— Это истинная правда.
— Это истина герцога Арджила?
— А разве есть какая-то другая?
Роберта перехватила Смучеса правой рукой, а левой потянулась за хлебом. Одна из девушек, прислуживающих за столом, наполнив кубки мужчинам, отвернулась, и Роберта заметила вдруг, что та крестится.
От неожиданности она на миг оцепенела, но тут же спрятала левую руку на коленях. Боже правый, как могла она забыть о том, что надо скрывать свое безобразное родимое пятно? Неужели так успокоилась рядом со своим мужем, что забыла о реакции, которую ее дьявольская родинка вызывает у людей?
Украдкой взглянув на мужа, Роберта почувствовала облегчение. Гордон не заметил, кажется, реакции девушки. Она перевела взгляд на графа Босуэла: тот пристально наблюдал за ней. Ей показалось, что она видит жалость в его глазах.
— Не хотите ли принять ванну, миледи? — ласково обратился к ней граф. — В вашей комнате все приготовлено.
— Благодарю вас, милорд. С удовольствием, — ответила Роберта, избегая смотреть на него. — Это было бы сейчас очень кстати.
Граф сделал знак двум женщинам, и Роберта заметила в их глазах страх, когда они приблизились к ее столу. Тысячи раз она видела это в Хайленде.
— Я позабочусь о Смучесе, — сказал Гордон, беря у нее щенка.
Роберта, благодарно улыбнувшись ему, встала из-за стола и молча последовала за женщинами.
— Славная девушка, — сказал граф Босуэл, когда она исчезла за дверью. — Жаль только, это пятно…
Удивленный его словами, Гордон обратил к нему негодующий взгляд. Что касается его самого, он считал жену воплощенным совершеством. Может, немного строптивой временами, но эту проблему он мог легко разрешить.
— Не поймите меня неправильно, — добавил граф. — Я не суеверен. Как вы знаете, меня за спиной называют Граф-Колдун, и даже мой царственный кузен боится меня. Но жизнь может оказаться суровой к вашей жене.
— В моей сестре нет никакого изъяна, — вскинулся Даб. — Изъян в душах тех, кто боится этого пятна, а не в том, кто носит эту отметину.
— О чем ты говоришь? — требовательно спросил Гордон, повернувшись к своему шурину.
— Это пятно в форме цветка на ее левой руке пугает суеверных людей, — объяснил ему Босуэл.
— Наверняка ее коснулся сатана, — вставил Мунго. — Она прислужница дьявола.