— Это горная росянка, — ответил Гордон. — Ее так приятно пахнущие усики привлекают насекомых, а потом ловят их. Так это растение добывает себе пищу.
— Ужасно, — сказала Роберта, удивленная такой жестокостью невинного на вид цветка. — Разве может красота быть губительной?
— У нее нет другого выхода. Росянка умерла бы голодной смертью, если бы пахла, как навоз, — шутливо сказал Гордон.
— Посмотри, как красиво сливаются те две речки, образуя тихую заводь, — показала Роберта на водоем.
— Да. Сорроу и Кэа. Печаль и Забота — так у нас называют эти речки — сливаются здесь вместе, как происходит и в жизни, — кивнул Гордон. — Потом они снова разделяются и продолжают свой путь вниз, к озеру Лох-Файн и Инверэри.
Роберта оглядела этот идиллический пейзаж. Какие-то крошечные лачужки, сложенные из камня и дерна, словно ульи, усеивали склоны близлежащих гор.
— А это что такое? — спросила она.
— А это, ангел, хижины, где живут летом женщины и дети, пасущие скот, — объяснил Гордон. — Мужчины же спят снаружи, завернувшись в пледы. Все соберутся здесь завтра на праздник костров . А разве у Макартуров нет летних пастбищ?
— Есть, конечно, — сказала Роберта, хотя сама на них не бывала — никто не хотел видеть ее там. Люди боялись, что она сглазит им скот.
Доскакав до конца долины Глен-Эрей, Гордон и Роберта въехали в чудесный девственный лес, состоящий из сосен, высоких елей, белоствольных берез и лиственниц. Земля вокруг вся заросла папоротником.
Доехав до поляны среди леса, Гордон остановил лошадь. Искоса он взглянул на Роберту, которая удивленно смотрела на маленький охотничий домик, расположенный рядом с конюшней.
— Здесь живет кто-то из Кэмпбелов? — спросила она.
— Здесь будем жить мы, — пробормотал Гордон, не глядя на нее.
Роберта резко вскинула голову:
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Гордон спешился и помог сойти с лошади ей.
— Это наше место назначения, ангел, — мягким тоном сказал он. — В Данридж мы не поедем.
— Ты мне лгал? — Голос Роберты зазвенел от гнева и обиды.
Гордон взял ее за руку, подвел к ближайшему поваленному дереву и мягко, но настойчиво усадил на него. Потом встал перед ней на одно колено.
— Ты была несчастлива в Инверэри, хоть я и не мог понять почему, — убежденно заговорил он. — У нас с тобой не совсем обычный брак. С прошлого декабря, как только мы познакомились, мы почти не были наедине. А я очень хочу этого, хочу провести с тобой лучшую часть лета здесь. Разумеется, если ты согласна. Прости мне мою ложь, дорогая, но я не мог придумать иного способа, чтобы заманить тебя сюда. Если ты не захочешь остаться, я отвезу тебя дальше, в замок Данридж, к твоей матери. Но я бы хотел, чтобы ты осталась здесь со мной.
Ничего не ответив, Роберта опустила глаза и уставилась на свои руки, сложенные на коленях. Муж был прав: их брак действительно был какой-то странный, и совместная жизнь совсем не сблизила их. Она вовсе не собиралась рассказывать ему, отчего почувствовала себя несчастной в Инверэри, ведь эта боль была ее личным делом, а ему был неведом страх отчуждения. Она была одинока там. Только Гэбби и Бидди относились к ней по-дружески. И все же она понимала теперь, что любит этого красивого мужчину, который стоит сейчас на коленях перед ней, и, возможно, если бы она провела с ним часть лета в этом домике среди леса, то познала бы настоящее, полное счастье.
— Ну, что ты скажешь, ангел? — спросил Гордон голосом, дрогнувшим от затаенной надежды. — Ведь ты дашь нам этот шанс?
Роберта подняла на него глаза и улыбнулась. Пусть будет так. Пусть несколько недель полного счастья принесут ей удовлетворение на всю жизнь.
— Я останусь, — сказала она. — Но мне придется наложить на тебя епитимью за твою ложь. Ты должен обеспечить мне сияние солнца, свежие цветы и приветливую улыбку каждый день без исключения.
— И на сколько лет?
— Это ты узнаешь потом, когда я решу.
Лицо Гордона озарилось его неотразимой улыбкой. Он бережно поцеловал ее правую руку, а потом приник губами к родинке на левой. Этот жест напомнил ей то время, когда она была его восьмилетней невестой. Галантный, нежный и добрый, Гордон Кэмпбел был прекрасным принцем Арджила. Жаль только, что ему выпала доля жениться на принцессе с изъяном.
Сделав по направлению к стоявшему на поляне охотничьему домику широкий приглашающий жест, Гордон объявил:
— Прекрасная дама, ваш замок ждет вас.
Роберта приняла протянутую руку, и церемонно, словно придворные на королевском приеме, они прошествовали к своему новому жилищу. Гордон открыл дверь, но прежде чем она успела войти, он подхватил
ее на руки и перенес через порог. Потом поцеловал в щеку и мягко поставил на ноги.
Роберта с любопытством огляделась. Весь охотничий домик состоял из одной-единственной, но очень просторной комнаты. Справа у стены стояла большая незаправленная кровать. Она казалась чем-то чуждым здесь, словно поставили ее лишь недавно. Поверх матраса на ней в беспорядке были свалены простыни, а сбоку от кровати, возле изголовья, стояла небольшая ширма. На стенке возле очага висели кастрюли и сковородки. Слева между окон стояли крепкий дубовый стол, два стула и две табуретки. На полках рядом со столом громоздилась разнообразная посуда.
— Тут лучше, чем в охотничьем домике моего отца, — заметила Роберта, вынимая Смучеса из сумки и опуская его на пол. Взгляд ее задержался на кровати.
— Я не хотел, чтобы ты испытывала неудобства в лесу, — ответил Гордон.
Роберта улыбнулась:
— Очень заботливо с твоей стороны, Горди.
— Подожди, я только внесу в дом припасы, — сказал он, поворачиваясь. — А потом помогу тебе здесь привести все в порядок.