— Как насчет поцелуя для твоего солдата? — Вольф, сняв кепку, легонько взял Еву за плечи и приблизил к ней свое лицо. От него пахло мятой. Этот поцелуй вызывал у Евы тошноту. Ей хотелось вырваться и убежать, но она сдержалась.
— И как тебе моя хромота? — рассмеялся Вольф.
Ева быстро вытерла губы.
— Ее почти не заметно.
— А как дела у наших Ландесов? — повернулся Вольф к Линди и Гюнтеру. — Я слышал, вас уже шестеро?
Линди ничего не ответила. Она не простила Вольфу ни его жестокого обращения с Евой, ни того, что он рассказал Гюнтеру правду об ее изнасиловании.
Вольф заметил у Линди награду немецкой матери, торжественно врученную ей тремя неделями ранее, 12 августа (День рождения матери Гитлера) за четвертого ребенка для Рейха. Медаль представляла собой удлиненный тевтонский крест синего цвета со свастикой на фоне бронзового щита.
— Впечатляет. Продолжай в том же духе, Гюнтер, и щит станет золотым.
Из-за угла сарая появились трое старших дочерей Ландесов. Вольф повернулся к ним.
— Привет, красавицы! Идеальные арийки!
Опустившись на одно колено, он поманил настороженную группку малышей рукой. Самой старшей из девочек было четыре, средней — три, а младшей — чуть больше двух. Белокурые волосы у всех троих были заплетены в косички. Четвертая, самая маленькая из дочерей Ландесов, спала в доме. Опустив руку в карман, Вольф достал оттуда бельгийский шоколад.
— Если мамочка разрешит, я дам вам каждому по кусочку. — Он посмотрел на Линди, которая стояла с хмурым видом, скрестив руки на груди.
— Я разрешаю.
— Вот и отлично.
Вручив каждой девочке по кусочку шоколада, Вольф погладил самую младшую по голове. Затем, поднявшись с колена, он помахал рукой пожилым Ландесам, которые в этот момент вместе со Скаем направлялись к свиному загону. Старик что-то проворчал и отвернулся.
Вольф посмотрел на Гюнтера.
— Знаешь, я хочу извиниться перед тобой. Ты был хорошим другом, и то мое письмо о прошлом Линди было совсем ни к чему… К тому же, я сказал неправду.
— Это уже неважно, Вольф, — оборвала его Линди. — Я Гюнтеру уже обо всем рассказала, так что тебе не нужно ничего выдумывать.
— Вот как, — сказал Вольф. — Понятно… Но я все равно сожалею.
Вольф протянул Гюнтеру руку, которую тот, хотя и неохотно, но все же пожал. Ева наблюдала за мужем с большим интересом и немного — со страхом, оценивая каждый его жест и интонацию. «Кто этот человек?» — спрашивала она себя.
Вольф кивнул.
— Спасибо, Гюнтер. Ты — настоящий друг. — Он повернулся к Еве. — Перед тем, как приехать сюда, я заскочил домой. Как приятно опять оказаться дома после всех этих боев в Польше и Голландии. Бывали моменты, когда я уже думал, что мне — конец.
Ева промолчала.
— Впрочем, против Франции ничего дурного сказать не могу, — продолжил Вольф. — Хорошее вино, теплый климат и все такое. Если не учитывать горстку партизан, то большинство французов встретили нас с радушием. Им уже надоело их правительство. Кроме того, многие скрипели зубами на евреев. Французы ожидали, что мы отдадим им еврейские предприятия.
— Это очень хорошо, Вольф, — едва выдавила из себя Ева.
— Знаешь, я заглянул в твою Библию.
— В Библию?
— Да, и увидел, что ты до сих пор хранишь в ней между страниц мои нарциссы. Знаешь, мне было приятно.
Ева опустила глаза. Она совсем забыла про эти нарциссы. Теперь Ева пожалела, что так давно не открывала Библию. Если бы она увидела эти цветы, то сразу выбросила бы их.
— А что с твоей ногой? — вмешался в разговор Гюнтер.
Вольф повернулся к нему.
— Польская шрапнель. Но зато я получил новое звание и Железный крест второй степени. Неплохо, правда? Я уверен, что рано или поздно получу еще и Железный крест первой степени или даже, возможно, — Рыцарский крест.
Гюнтер был впечатлен.
— А медаль «За ранение» ты тоже получил?
— Да, серебряную.
— И тебе разрешили остаться в армии?
Вольф рассмеялся.
— По приказу генерала фон Фауштенбурга меня перевели из моего боевого батальона в штаб 6-й армии. Теперь я развожу депеши на новеньком «БМВ». Недурно, правда?
Гюнтер был удивлен еще больше.
— А здесь что нового? — спросил у него Вольф.
Гюнтер пожал плечами.
— Многих мужчин забрали в армию, поэтому на фермах Рейнланда не хватает рабочих рук. Мой отец утром забирает из лагеря одного военнопленного, чтобы тот помогал нам по хозяйству, а вечером отвозит его обратно. Скай — приятный малый. Он не говорит по-немецки, но хорошо работает. В последнее время отец даже приглашает его обедать с нами по воскресеньям. — Гюнтер понизил голос. — Я, наконец-то, получил диплом механика, поэтому, наверное, меня тоже скоро заберут в армию.