Не заглушая мотоцикл, Вольф начал осторожно приближаться к машине, возле которой на дороге в неестественной позе лежало тело мужчины в штатском. В нескольких метрах от него валялся британский ручной пулемет «Брен».
— Партизаны, — пробормотал Вольф, медленно подходя к машине.
Из-за ран, полученных около года назад в бою под польским городом Красныстовом, он хромал. Услышав в машине какой-то шорох, Вольф остановился. За края разбитого окна схватились чьи-то руки. Кто-то пытался выбраться из машины. Вольф поднял пистолет.
— Неужели! — Ева прижала руки к сердцу.
Сияющий Андреас чуть ли не выпрыгивал из себя. На следующий день ему предстояло возвращаться из увольнительной в свой батальон 4-й армии, разместившийся во французском городе Пуатье, и он был несказанно рад, что успел лично привезти Еве хорошую новость.
— Мы нашли его сегодня утром.
Ева вытирала глаза носовым платком. Она никогда не верила, что Вольф убил ее ребенка, зная, что он был движим только усталостью и разочарованием, и не пошел бы на подобное злодейство.
За последние одиннадцать месяцев Ева, разыскивая своего сына, перевернула вверх дном полстраны. Пока Вольф, Андреас и почти два миллиона других молодых немцев шли победным маршем по Польше, Ева колесила по государственным и церковным приютам от Франкфурта до Кельна. В то время, когда все вокруг роптали на Англию и Францию, объявивших войну Германии, Ева сидела на телефоне. Когда все ее соседи, затаив дыхание, следили за переговорами по мирным инициативам Фюрера, Ева по второму разу объезжала приюты и больницы. Пока Вольф и Андреас маршировали по поверженным Нидерландам, Бельгии и Франции, Ева продолжила поиски на востоке страны.
— Я — ваш вечный должник! Где, где он? С ним все в порядке? Вы видели его?
— Да, Ева, мы видели его, и с ним все в порядке, — ответил Андреас. В его глазах заблестели слезы. Поспешно вытерев их, он повернулся к Биберу. — Расскажите лучше вы.
— Мы нашли его в Хадамаре, в государственной больнице Гессена.
Ева ошеломленно посмотрела на Бибера.
— В Хадамаре? Это возле Лимбурга? Но я же была там… Дважды!
— И что ты спрашивала у врачей? — поинтересовался Ганс.
— Я… Я спрашивала, не поступал ли к ним Герман Кайзер с синдромом Аперта, рожденный в июле 1939 года.
— Правильно. Мы спросили то же самое. — Бибер хлопнул Андреаса по спине. — А вот он догадался, в чем проблема.
Андреас покраснел.
— Я подумал, что Вольф мог сдать Германа под другим именем. И, как оказалось, был прав.
Ева озадаченно посмотрела на Андреаса.
— Герман записан в больнице под именем Пауль Бауэр. Вольф даже завернул его в новую пеленку.
Еве так захотелось обнять и расцеловать Андреаса, и если бы не Бибер, то она, непременно, так и сделала бы.
— Я сейчас же должна все рассказать папе, — сказала она, вытирая слезы.
Пауль Фольк, как и Ева, почти потерял надежду найти Германа. Он задействовал помощь пасторов и священников по всему Рейнланду, и даже пошел на то, чтобы унизиться и еще раз попросить друга ее жены, гестаповца Шиллера, повторно поговорить с Вольфом. К сожалению, Вольф теперь был героем войны. Он умудрился в одиночку спасти жизнь нескольким старшим офицерам, включая полковника дивизии СС «Мертвая голова», когда те попали в засаду возле города Енджеюв в первую же неделю польской кампании. По слова Шиллера, это сделало его «неприкосновенным».
— Прекрасная новость! — сказал Пауль, услышав от дочери известие о том, что Герман найден. — Но тебе еще понадобится доказать врачам, что ты — его мать.
Ева нахмурилась.
— Как это?
Из окна перевернутой машины показалась макушка чьей-то головы.
— Не двигаться! — гаркнул Вольф.
В ответ отозвался женский голос:
— Je n'y suis pour rien!
— Говори по-немецки!
— Non… ne parle pas Allemand.
— Вылезай! Вылезай из машины! — сердито крикнул Вольф, жестикулируя свободной рукой.
Женщина медленно вылезла через окно. У нее были окровавлены обе руки и лицо. Показав на машину, она начала о чем-то просить Вольфа на французском.
Приблизившись, он жестом руки приказал ей сесть на землю. Настороженно обойдя машину спереди, Вольф заглянул внутрь через лобовое стекло. В передней части салона лежал маленький мальчик, который, судя по всему, был мертв. Повсюду валялись стреляные гильзы. Посмотрев на дрожащую женщину, которая все так же сидела на земле Вольф сунул пистолет в кобуру и забрался в машину. Выбросив на дорогу валявшуюся под ногами дамскую сумочку, он взял мальчика на руки и, вытащив его из машины, положил под ближайшим деревом. Женщина заплакала.