Она развернулась с такой скоростью, какой он от нее не ожидал. Но острие клинка, прижавшееся к его боку, аргонавт ощутил ясно и четко.
– Не прикасайся ко мне.
Деметрий отпустил ее руку и, уступая, поднял ладони. Да, по-прежнему серьезно обижена. И мог ли он ее винить?
– Не буду, – спокойно сказал воин. Раньше он не видел подобного огня в темных глазах принцессы. Даже вчера, когда она наставила на него меч в Зале героев, в ее глазах теплилась мягкость, уязвимость. Сейчас, благодаря ему, все исчезло. – Хотя подумай об этом как следует.
– О том, чтоб тебя прирезать? Мне нечего думать. Если ты еще когда-нибудь ко мне притронешься ‒ прольется кровь. И на этот раз выбор будет не за тобой, а за мной.
В этом Деметрий не сомневался ни минуты.
Иза опустила кинжал и спустилась на шаг в туннель. Свет исчез, вниз манила лишь темнота, но Грифон не мог далеко уйти.
– Изадора, – быстро сказал Деметрий, подталкиваемый страхом, прежде чем она исчезла. – Дело не во мне. Дело в Грифоне. Он не... – Аргонавт замолчал, не зная, какого демона собирается сказать. Он реагирует чересчур сильно? Или просто завидует, что она так легко доверилась Грифону, ненавидя при этом его самого?
Этого Деметрию признавать не хотелось, и он последовал своим инстинктам.
– Вещи не всегда таковы, какими кажутся.
Принцесса оглянулась через плечо. Но ее глаза остались такими же твердыми и холодными, как раньше, когда она приставила кинжал к боку хранителя. Они больше не напоминали расплавленный шоколад, которым он любовался, занимаясь с ней любовью.
– Иногда таковы. Я усвоила этот сложный урок. Ты постарался.
Она двинулась в темноту, завернула за угол и исчезла.
Сердце оставшегося в одиночестве аргонавта тяжело застучало. В попытке защитить ее от себя самого он сделал то, что намеревался. Он наконец сломал Изадору. И в результате превратил ее в такое же холодное, бесчувственное и лишенное надежды существо, как он сам.
Сожаление и потребность все исправить с бешеной решимостью толкали его вперед. Деметрий подошел к расщелине, но не смог погрузиться в темноту. Вместо этого невидимый щит ударил его тело с треском, от которого перехватило дыхание, и отбросил на землю.
Что за?..
– Грифон? – позвала Изадора внутри туннеля.
Деметрий вскочил на ноги, попробовал еще раз, но наткнулся лишь на стену воздуха, твердую, как гранит.
– Изадора!
Он заколотил руками по этой мощи.
– Грифон? – снова позвала Изадора.
Поняв, что может слышать ее так же четко, как если бы она была рядом, Деметрий перестал бороться, положил ладони на невидимую стену и прислушался.
– Где ты?
– Я здесь, принцесса.
– Я тебя не вижу, – проговорила она.
– О, увидишь, – усмехнувшись, ответил Грифон. – Подойди ближе, и я освещу тебе дорогу.
Послышался скрип, будто металл царапнул о камень, и Деметрий представил, как кинжал на поясе Изадоры бьется о стену узкого прохода. У аргонавта стеснило грудь. Постепенно скрип внизу затих, и воин снова услышал голос Изадоры:
– Где... где мы?
– В главном зале. Где все и начнется.
Начнется? О, проклятье. Тревога Деметрия взлетела до небес.
– Почему я не могу тебя увидеть? – спросила принцесса. – Я думала, у тебя есть факел.
– О, ты увидишь меня, принцесса. Очень скоро ты увидишь меня целиком. В моем настоящем облике, как раньше. И хотя ты больше не девственница, ты по-прежнему можешь мне быть очень полезна.
Мертвый голос, слишком синие глаза и комок в животе Деметрия – наконец все объединилось. И еще прежде, чем синее сияние хлынуло из туннеля сквозь арку и осветило каждый камень и песчинку, Деметрий знал, что он прав.
Изадора задохнулась.
– О боги.
– Не бог, – сказал Апофис с тем же угрожающим смешком, с каким говорил Грифон. – Пока нет. Но с твоей помощью, ора, скоро им стану.
Глава 18
Глядя на синий свет, льющийся из глаз Грифона, Изадора тяжело сглотнула. Ее положение лишь ухудшилось, причем намного.
Нет, не глаза Грифона. То, что сидело внутри Грифона, определенно не было аргонавтом. Или арголейцем. И, если на то пошло, вообще человеком. Это было... злом.
‒ Я же говорил, что мы еще встретимся.
Апофис.
Паника превратилась в разрывающий сердце ужас. Изадора понятия не имела, как колдун заполучил тело Грифона, но не собиралась спрашивать. Она устремила взгляд обратно на потемневший туннель.
‒ О, твой хранитель к нам не присоединится, ‒ сказал Апофис ровным тоном, так похожим на голос Грифона, но не принадлежавшим ему. Колдун с угрожающим видом приблизился на шаг к своей жертве, вновь привлекая ее внимание. – Твое бегство из Фракийского замка разочаровало меня, но, даже я должен признать... оно возродило другие, более интересные возможности.
Он сунул руку под накрахмаленную белую рубашку и достал медальон, висевший на цепочке на шее.
Сфера Кроноса.
Вот зараза! Круглый медальон, размером с мужскую ладонь, состоял из четырех пустых отделений и символа титанов, выгравированного в центре. Изадора взглянула в глаза Грифона – Апофиса. В этот момент все обрело смысл. И мифологические чудовища, демоны и даже Аталанта стали меньшими из забот Изадоры.
Титаны правили до появления богов Олимпа. Когда Зевс и его братья восстали против предшественников в борьбе за власть, Кронос выковал сферу и оставил ее на попечение Прометея с приказом использовать ее только в случае крайней нужды. Зевс с братьями выиграли войну, а титанов заключили в Тартар, где они и пребывали до сего дня. Но Прометей, защитник рода человеческого, знал, какой ужас высвободят титаны, желая отомстить, если когда-нибудь окажутся на свободе, поэтому рассеял по земле четыре элемента и спрятал сферу, чтобы не искушать ни людей, ни богов. На земле воцарился мир, и сфера на тысячелетия прекратила свое существование. То есть пока ее не обнаружили снова.
‒ Ора, тот факт, что ты не девственна, удручает, но я смогу преодолеть свое разочарование.
Изадора отступила и медленно потянулась за кинжалом на поясе. Она знала, что сферу нашел Орфей, но не представляла, как та досталась Апофису. Носитель сферы не только получает дополнительные силы, но если найдет четыре стихии и вставит их в пустые отделения, то обретет возможность освободить титанов из их темницы в Тартаре. А такая власть... Не только сделает его сильнее Зевса. В результате можно вызвать войну войн.
Апофис продолжал надвигаться на Изу.
‒ Здесь некуда бежать, принцесса. И на этот раз тебя никто не спасет.
Никто, кроме нее самой.
Изадора ожидала, пока он подойдет вплотную, и ее пульс бился под кожей подобно разразившемуся лесному пожару. Принцесса видела, как кровоточило тело колдуна. Знала, что он смертен, пусть даже наделен неестественно долгой жизнью. И теперь должна надеяться, что в теле Грифона он так же уязвим, как там, во Фракийском замке.
Надо надеяться, что еще больше.
Слепящий синий свет из глаз мага усиливался по мере его приближения. Нет, это больше не Грифон. И он абсолютно не сожалеет о том, что планирует с ней сделать.
Изадора приняла боевую стойку и стиснула зубы. И когда Апофис оказался всего в четверти метра от нее, самодовольный, уверенный в том, что она слабая женщина, которую легко одолеть, принцесса выхватила из-за пояса кинжал и замахнулась изо всех сил.
Клинок попал злодею в грудь. Тот закричал и отскочил. Ярко-красная кровь просочилась сквозь белую ткань и запятнала рубашку. Изадора не дала противнику времени собраться с силами. Она достала из кармана камни, взятые из саркофага Ясона, и бросила ему в лицо, намереваясь отвлечь колдуна и снова напасть с ножом.
Но камни не достигли своей цели. Прервав движение, они парили в воздухе и кружились в нескольких сантиметрах от лица Апофиса. Его глаза расширились. Свечение в комнате усилилось. Взгляд колдуна сосредоточился на булыжниках, вертевшихся в воздухе на уровне глаз.