‒ Я говорю? О, думаю, знаешь. Бриллиант. В твоей руке. Тот, который раньше был углем и произошел из земли, а теперь значит гораздо больше.
О, проклятье.
‒ Откуда вы?..
‒ Знаю об этом? – спросил он, вновь заканчивая за нее предложение. – Ты заключила сделку с моей вероломной женой, маленькая царица. Помнишь? Она привела тебя ко мне, чтобы ты смогла спасти душу своей сестры. В обмен ты отдала ей на месяц свой дар предвидения. Месяц только начался.
Сделка. Конечно, вот как он узнал. И все же...
‒ Она... она видела, что я его найду?
‒ Хммм... Теперь она видит все. Благодаря тебе.
Изадора сжала камень в кулаке, и тот впился ей в ладонь. Так вот что хотела Персефона. За месяц она сможет увидеть, где находятся все элементы стихий. Теперь все, что ей нужно, это Сфера Кроноса, и она сможет освободить титанов из Тартара, начать войну войн и обретет силу контролировать то, что останется.
‒ Где? – голос Изадоры превратился в шепот. – Где она?
‒ В данный момент занята. Точнее, связана. ‒ Он опустился на колени и положил руку на ногу. – Видишь ли, я прекрасно знаю эту дрянь. Жена она мне или нет, я не позволю ей контролировать то, что должно было стать моим тысячу лет назад.
Его. Он говорил о мире людей. Его брат Зевс управлял небесами, другой брат, Посейдон, ‒ морями. Аид же свободно правил Подземным миром и всеми его ужасами, но не мог владеть человеческим миром. Но, очевидно, этого хотел.
‒ Почему... почему вы просто не пришли и не взяли его, пока я не попала сюда?
Его черты исказило отвращение.
‒ Потому что я не могу. Благодаря этой сволочи, Прометею.
Изадора поняла: должно быть, когда Прометей рассеял элементы стихий по земле, то наложил ограничения на возможность их обнаружения и кражи.
‒ Единственный плюс во всей этой проклятой ситуации, ‒ продолжал Аид, ‒ в том, что, когда я вернусь в Тартар, моя жена будет вне себя. Мне она нравится гораздо больше, когда бесится, а тебе? – Его распутная улыбка взбаламутила желудок принцессы. – О, не смотри так испуганно, я знаю, она тебе скоро понравится. Как только привыкнешь к ее... вкусам. – Он смерил взглядом все тело Изадоры. – А теперь, когда ты больше не девственница, я не могу дождаться момента, когда скажу Персефоне, что ей не надо быть с тобой такой... осторожной. – Его черные бездушные глаза вернулись к лицу арголейки и застыли. – Просто представь, что тебя ждет, когда она вернется на лето к матери и ты наконец станешь моей.
Изадору затошнило, ведь она не забыла то, чему была свидетельницей в Преисподней. Разврат, за которым заставил ее наблюдать Аид. Хотя технически он к ней не прикоснулся, мерзавец хотел, чтобы принцесса увидела, услышала и запомнила, что он для нее планирует, когда она станет принадлежать ему. И эти воспоминания все еще преследовали ее во сне и набрасывали тень на весь остаток ее жизни.
‒ Конечно, ‒ сказал Аид, наклоняясь к пленнице, ‒ я могу захотеть совершить сделку. То есть если ты хочешь сохранить свою душу.
‒ С-сделку?
Его пустые глаза засверкали.
‒ Твоя душа за бриллиант в твоем кулаке.
Ее сердце пропустило удар.
‒ Ты... ты отдашь обратно мою душу? Вот так просто?
‒ Конечно, это просто. В конце концов, сделка есть сделка.
Ярко вспыхнула надежда, Изу поманило будущее, настоящее будущее. Но еще прежде, чем тепло охватило тело, всполохи жизни остыли и угасли.
Она не могла отдать ему элемент стихии. Сфера была у Апофиса, но вычислить это и получить ее обратно для Аида лишь вопрос времени. Судя по маленькой демонстрации силы, устроенной здесь несколько минут назад, бог Подземного мира заберет артефакт на раз. А если Персефона обнаружит оставшиеся три элемента до конца месяца... тогда мир, каким они его знают, будет разрушен.
‒ Выбор прост, маленькая царица. Твоя душа вновь станет твоей, и ты вольна делать с ней что пожелаешь. А я превращусь лишь в воспоминание.
‒ Изадора! – вновь раздался где-то поблизости голос Деметрия. Затем последовал звук удара. Взгляд принцессы переместился к темному потолку храма, покрытому золотыми плитками.
Туда же обратился взгляд Аида.
‒ Я, правда, начинаю уставать от его вмешательства. Если бы не долбанное проклятие суженых, я бы давно тебя выманил.
Проклятие суженых? Она сдвинула брови.
‒ Выманили бы меня? Я не...
‒ Понимаешь? Ну да, ‒ с растущим нетерпением прервал Аид и резко встал. – Я хорошо помню эту фразу. Итак, маленькая царица, я достаточно наговорился для одного дня. Элемент стихии. И я уйду своей дорогой.
В голове Изадоры как будто назревал взрыв. Но одно было очевидно. Между Аидом и концом света стояла лишь она одна.
Принцесса поднялась на ноги, закачалась, но удержалась. У нее болели ноги, саднило бок, а тело было покрыто грязью. Но она все же подняла подбородок и распрямила плечи.
‒ Нет.
‒ Что ты сказала?
Ее сердце заколотилось, конечности задрожали. Аид был выше двух метров, и рядом с ним арголейка выглядела и чувствовала себя ребенком, но продолжала стоять на своем:
‒ Я сказала «нет». Я не дам его вам. По крайней мере добровольно.
Его глаза из угольно-черных стали кроваво-красными. И прежде, чем принцесса успела вздохнуть, голова Аида взорвалась огненным шаром. Из горящего адского пламени появилось лицо демона.
‒ Кто ты такая, чтобы мне перечить?
Его рев сдул волосы с лица Изадоры, словно по храму пронесся сильный ветер. Она крепче сжала бриллиант, зная, что, если даже на всю вечность лишится жизни и души, дело того стоит.
Откуда-то из глубины она извлекла последние крупицы храбрости.
‒ Я сказала, возвращайся в ад. Ты его не получишь. Не сейчас и никогда!
Его рев оглушал. Изадора зажала уши руками, чтобы ослабить шум. Языки пламени выстрелили из всех частей тела Аида с таким жаром, что опалили волоски на руках и ногах принцессы. То, что осталось от бога Подземного мира, быстро завертелось, в центре комнаты открылась гигантская воронка. Появилась и затрещала молния, а затем со взрывом, сотрясшим храм, Аид исчез, оставив за собой лишь вращающуюся пыль и обломки камня. Наступила леденящая кости тишина.
То, что сейчас произошло, невозможно...
Сердце Изадоры грохотало о ребра. Он ушел. Так быстро. Ее взгляд метался по сторонам. Несчастная искала, ждала, что противник выскочит и прибьет ее навсегда.
‒ Очень хорошо, принцесса.
Она развернулась к алтарю, но на этот раз голос принадлежал не мужчине, а женщине. И еще не узнав лицо, принцесса поняла в глубине души, что смотрящее на нее существо – мойра.
Мойра. О боги. Иза попыталась вспомнить, за что отвечает каждая из них. Клото прядет нить жизни. Лахесис измеряет нить своим жезлом. А... как же зовут последнюю? Атропос, вот как. Атропос отрезает нить, когда выходит время.
Сердце Изадоры прыгнуло ей в глотку. Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет не Атропос. Ей еще так много надо сделать в этой жизни. Она столько боялась попробовать, но сейчас...
Мойра, одетая в тонкое белое платье, пролетела над полом и остановилась рядом с Изадорой. Женщина выглядела маленькой, меньше Изадоры, но чувствовалось, что та сильнее и мудрее любого бога.
Вновь прибывшая улыбнулась, вокруг ее глаз собрались морщинки.
‒ Вот так представление ты устроила.
Изадора застыла на месте с крепко зажатым в ладони бриллиантом, глядя на собеседницу и поражаясь, как этот жуткий день мог стать еще более ненормальным.
Откуда-то снизу прорычал Аид:
‒ Мое!
Мойра посмотрела на пол:
‒ Ох, иди поиграй со своей трехголовой собачкой, задира.
Бог издал еще один разрывающий уши рев, затем вновь наступила тишина.
Мойра подмигнула Изадоре.
‒ У нас мало времени. Я чувствую, как нарастает его гнев. Знаешь, он так и не научился вести себя хорошо.
При следующих словах смех в голосе пришелицы угас.
‒ Не бойся, дорогая. Я пришла не для того, чтобы обрезать нить твоей жизни. Если на то пошло, я здесь, чтобы...