Я хотела прошептать это, чтобы знал только он, но из горла вырвался новый вопль, отчаянный, отвратительный.
Монтейн стиснул меня в объятиях крепче, и я сжала его рубашку до боли в сведённых пальцах, потому что сковавший меня изнутри холод рядом с ним отступал, и меня трясло, трясло, трясло так, что стучали зубы.
— Мира!!!
Его голос донёсся будто издалека и показался мне растерянным и испуганным.
Это же был кошмар.
Всего лишь кошмар, зачем звать герцогиню?..
— Твою мать! — а это, кажется, был уже герцог Бруно.
Разве мог Вильгельм докричаться до них? Они ведь были в другом крыле замка.
Или они тоже мне мерещатся?
Я отчаянно затрясла головой, изо всех сил стараясь проснуться.
— Держи её, она сейчас язык себе прикусит!..
Этот голос я не узнала.
Ханна?
Откуда она здесь, я ведь не могла орать так громко, чтобы переполошить весь замок…
— Мелания… Мелли, смотри сюда, — мягкий и вкрадчивый мужской голос раздался над самым ухом.
Я не могла заставить себя открыть глаза, не могла увидеть мёртвое, обезображенное лицо герцога.
— Давай, девочка. Мелания.
Не подчиниться ему я не могла тоже, потому что это был больше чем приказ или ласковая просьба.
Бруно склонился надо мной и ласково гладил по волосам, как маленькую.
Взгляд застили слёзы, но он совершенно точно был жив и был абсолютно настоящим.
Зарыдав навзрыд уже от облегчения, я потянулась ему навстречу и, не думая над тем, что делаю, крепко обняла за шею.
— Всё, уже всё. Ты вернулась, — как будто совсем этим не удивлённый Бруно принялся гладить меня по плечам.
Краем глаза я заметила застывшего у окна в немом ужасе Вильгельма и Миру, которую он едва ли не силой заставил оставаться позади, за своим плечом.
Руки продолжавшего держать меня старшего Керна были слишком напряжены. Как будто он не женщину обнимал, а таскал мешки с картошкой.
Не ревности же он боялся?..
Я должна была разжать пальцы, перестать комкать его жилет, но вместо этого хваталась за него только крепче.
— Вот держи, — не особенно церемонясь, герцог Удо оторвал меня от брата почти что силой и вложил в мои трясущиеся руки простую глиняную кружку с резко пахнущей жидкостью. — Пей!
Его окрик подействовал на меня поразительно — я кивнула и поднесла питьё к губам.
Зубы стукнули о край кружки, а на вкус её содержимое оказалось таким резким, что у меня перехватило дыхание, а слёзы высохли на раз.
— Давай-давай, — уже мягче, но он придержал дно посудины, не давая мне опустить руки. — До дна, рыжая.
Допив, я с громким хрипом согнулась пополам, но реальность, наконец, обрела чёткие очертания.
— Молодец, — бесцеремонно подвинув мужа, Ханна присела на край разгромленной кровати и взяла моё лицо в ладони, чтобы лучше видеть глаза. — Всё уже хорошо, дыши.
С каждым вдохом и правда становилось легче, и я благодарно коснулась её руки.
— Я что, так громко кричала?..
Я попыталась повернуться к Уилу, но она не отпустила, почему-то заставила меня смотреть только на себя.
— Барон почти три часа пытался тебя разбудить. Когда не получилось, позвал нас. Но да, во дворе было слышно. Я понадеялась, что это не от кошмара.
Её губы тронула горькая полуулыбка, а у меня не нашлось сил даже на то, чтобы смутиться.
— Мне казалось, что я выбралась…
— У Бруно с кошмарами разговор короткий, — она тоже погладила меня, но чуть резче, чем это делал герцог. — Отдыхай. Они больше не придут.
Я хотела спросить, что значили её слова о Бруно. Хотела всё-таки повернуться к своему барону. Но Ханна продолжала смотреть мне в глаза, и мир для меня снова заволокло пеленой. Разве что на этот раз она была уютной и тёплой.
Мне показалось, что и рассеялась она через мгновение, но, открыв глаза, я обнаружила за окном сумерки.
Солнце ещё не скрылось за горизонтом полностью, последние красные лучи догорели за принявшими причудливые формы облаками.
В теле ощущалась лёгкая ломота, как будто я сама долго и изнурительно работала физически, но, потянувшись, я почувствовала, что и она уходит.
Не было больше ни боли, ни холода, ни доводящего до исступлённого безумия испуга.
В тишине и безопасной мягкой полутьме спальни я закрыла и снова открыла глаза, просто наслаждаясь.
Монтейна рядом не было.
Первая моя мысль была о том, что он просто не хочет больше оставаться рядом со мной, но очень быстро я отмела её как ошибочную.
Если бы он считал дело безнадёжным, а меня недостойной спасения, не гнался бы за мной так отчаянно, надеясь перехватить на границе герцогства Керн или за ней.