Если он не здесь, значит, прямо сейчас у него есть другие безотлагательные дела.
Облизнув губы, потому что очень хотелось пить, а вставать было жаль, я попыталась припомнить то, чего уже не могла слышать.
Как Ханна аккуратно встала с кровати.
Как бледный как полотно Вильгельм, повинуясь кивку Мирабеллы, осторожно взял меня на руки, чтобы она могла сменить простыни.
Серьёзное и задумчивое лицо Бруно и короткий жест, которым Удо коснулся его плеча, предлагая выйти в коридор.
Короткий разговор с кошмарами…
Он наверняка и сам умел мастерски насылать их. Заставлять людей метался в немом ужасе, не находя себе ни места, ни покоя.
Такие, как Керны, впитывали подобные умения с молоком матери.
И всё же он добровольно шагнул в эту тьму, чтобы забрать у неё меня. Его руку я почувствовала, когда это существо на меня набросилось.
То, что было когда-то, — совсем недолго, — моей старшей сестрой.
Теперь я как никогда прежде хотела бы заплакать о ней, но слёз больше не было, все кончились.
«Барон почти часа пытался тебя разбудить».
Уил бросился мне на выручку не менее отчаянно, но у его возможностей тут были пределы.
Прямо сейчас он наверняка был где-то там, внизу. Возможно, даже в той же гостиной или кабинете. И обсуждал с обоими герцогами моё будущее и то, что им придётся сделать ради того, чтобы оно у меня было.
Наконец, подчинив собственное, малодушно не желающее действовать тело, я заставила себя подняться и подойти к окну.
Люди суетились во дворе, заканчивая свои дневные дела.
Здесь, среди них, за стенами замка я была в полной безопасности.
Герцог Бруно имел возможность посмотреть вблизи на то, с чем ему предстоит иметь дело, и он справился с этим. Настоял на своём.
Это лучше любых слов убеждало меня в том, что его брат был прав — он знает, что делает. Даже если у него нет предельно ясной стратегии в эту минуту, он, как и обещал, найдёт решение. Придумает что-то, что устроит всех.
На это могут уйти дни. Недели. Или даже месяцы.
Я ни секунды не сомневалась в том, что на всё это время нам с Монтейном позволят остаться в замке. Не исключено, что мы станем здесь почти своими. Быть может, они с герцогом Удо даже научатся находиться рядом, не пытаясь тянуть друг из друга жилы.
Никаких чудовищных неразрешимых проблем. Нужно только набраться терпения и подождать.
Точно так же хорошо я знала и другое: мы оба свихнёмся от этого ожидания, прежде чем Бруно найдёт выход.
Не потому что барона так сильно унизит тот факт, что это делает не он. И не потому что я затоскую по предстоящей мне дороге в неизвестность.
Сегодня мой Чёрный Человек пробился ко мне сюда. Теперь Керны доработают свою защиту, и впредь подобного не случится. Но каждым своим вдохом я буду теперь обязана им. Притихшая во мне сила начнёт требовать своего, и с каждым днём им будет приходиться со мной всё труднее.
А потом станет поздно.
Я увязну слишком глубоко. Оно меня высосет, сделает ни живой, ни мёртвой. И все их усилия, вся их готовность помогать мне станет напрасной.
Глубоко вздохнув, я выпила два стакана воды, а потом переоделась в чистое платье и направилась к выходу.
Пусть меня и учили только обращению с травами, кое-что я всё равно умела.
Например, накинуть хороший плотный морок. С кем-то вроде герцогов Кернов он, конечно же, не помог бы, но обычным людям отводил глаза исправно.
Никто не обратил на меня внимания, когда я прошла через двор. Никто не помешал оседлать и вывести из великолепной конюшни Красавицу.
Мы незамеченными прошли мимо крестьян и покинули замок через те же боковые ворота, в которые привела нас Ханна.
Глава 28
«Ты существенно облегчаешь нам всем задачу, не пытаясь справиться с этим самостоятельно».
Слова герцога Удо стучали в висках в том же ритме, что отбивали по пустынной дороге копыта моей лошади.
Вскоре после того, как мы выехали, начало стремительно темнеть, и люди нам не встречались, если не считать одного мальчишку на повозке с зерном.
Воздух отчётливо и вкусно пах подступающей осенью, и в пути мне казалось, что всё непременно должно сложиться хорошо.
И у Кернов, которые мне так неожиданно и искренне понравились.
И у моей Красавицы.
И у барона.
При воспоминании о Монтейне мне хотелось глупо и счастли́во улыбаться.
Жаль было, что не удалось повидать его в последний раз, но если бы я приблизилась к нему, он бы непременно понял. И совершенно точно бы меня не отпустил. Или того хуже, увязался бы за мной, а этого я допустить никак не могла.