— А от каких воспоминаний бежите вы? Я знаю, что не должна спрашивать, но мы ведь попутчики. В дороге люди часто говорят о сокровенном с теми, с кем никогда не встретятся вновь.
— А вы надумали меня покинуть? — Вильгельм вскинул бровь в притворном возмущении.
И мне вдруг стало легче. Исчезли давящее чувство чудовищной вины перед ним, страх, дрожь и желание в самом деле вскочить на Красавицу и мчаться как можно быстрее, не разбирая дороги.
Сама его попытка вести хотя бы относительно светскую беседу действовала на меня успокаивающе. Как будто заданный тон гарантировал, что ничего плохого с нами не случится. Не сегодня точно.
Я видела, как барон почти украдкой начертил в воздухе несколько знаков, прежде чем мы устроились у костра. Он контролировал периметр, обеспечивал нашу безопасность, и мне так малодушно не хотелось загадывать, выдержит ли его защита… если что.
— Если только вы на этом настаиваете, — я улыбнулась ему в ответ, и тут же добавила уже серьёзнее. — По правде сказать, конечно же, планирую. Не могу же я тащиться за вами вечно. Но я ещё не знаю когда.
— Хотите просто убраться отсюда подальше? — он подвинул ко мне хлеб точно так же, как я подвигала к нему мясо. — Это уже хороший план.
Небо над нами потемнело окончательно, а звёзды в нём стали яркими-яркими.
Как будто забыв ответить, я запрокинула голову, глядя на них, стараясь надышаться тишиной ночного леса и духом полной жизни зелени.
— Я хочу, чтобы это было место, в котором я буду стремиться остаться. Не важно где. Город это будет или крошечная деревушка. Мне кажется, что я его узна́ю.
Это была несвойственная мне, губительная прямо сейчас лирика.
Поняв на середине последней фразы, как именно это прозвучало, я поспешила развернуться обратно к Монтейну.
— Разумеется, я не собираюсь преследовать вас месяцами. Просто…
— … Просто вам нужно привыкнуть, что вы теперь в пути, — закончил он за меня с поразительной точностью.
Какое-то время мы просто сидели, глядя друг на друга.
Я в очередной раз думала о том, как несказанно, как восхитительно мне повезло встретить этого человека.
О чём думал он — я даже не бралась гадать.
Однако под этим взглядом таяла взаимная неловкость и, наконец, просыпался аппетит.
Кухарка в трактире, где мы провели прошлую ночь, знала своё дело превосходно, но даже когда её стряпня оставалась горячей, мне не было так вкусно, как теперь.
Лес пах свободой, а Монтейн рядом искушал расслабиться хотя бы ненадолго, позволить себе ощущение безопасности, пусть даже и иллюзорное.
Зная, что делать этого нельзя, после недолгой борьбы с само́й собой я всё же поддалась этому искушению — просто насладиться приятной компанией, тёплом и хорошей едой.
Барон оказался превосходным рассказчиком. Мастерски обходя подробности своих дальних поездок, он рассказывал мне о дальних странах, в которых побывал. О невиданных в наших краях цветах, о синих лесах и зелёном море, которое оказалось холодным. О людях с чёрной кожей и об огромных хищниках с длинными мордами и хвостами.
— Вы выдумываете, — рискнула я, в конце концов, усомниться.
Он засмеялся в ответ, качая головой:
— Мир большой, мадам Мелания. Большой и удивительный. Такие дальние путешествия бывают тяжёлыми, но когда приезжаешь в места, ради которых их предпринимал, это становится уже не важно.
— Значит, вы не жалеете, что переплыли два моря ради возможности посмотреть на дикарей, гадающих на человеческих костях?
— Нисколько. Хотя они используют не только кости. Но мне не хотелось бы пугать такими подробностями вас.
На фоне нашей общей готовности легко и непринуждённо перейти на «ты», этот учтивый тон начал превращаться в настоящую игру. Чувство незнакомого мне, но такого упоительного азарта отозвалось приятной щекоткой в груди.
Стоило бы поддержать его, но слишком уж сильно мне хотелось спросить:
— Вам кажется, что я из пугливых?
Монтейн посерьёзнел мгновенно, как будто огонёк веселья в нём погас по щелчку пальцев.
— Нет, — он посмотрел на меня предельно серьёзно. — Вы какая угодно, но не пугливая точно.
Он не добавил ничего об утреннем происшествии на дороге, хотя это и напрашивалось. Только продолжал смотреть.
Я хотела отвести глаза, уставиться на небольшой, но уютно потрескивающий костёр, да только отвернуться почему-то не смела.
Это могло тянуться минуту или час — мне было сложно определиться. Снова начать дышать полной грудью я смогла, когда барон отвернулся, как будто отпустил меня.
— Я положил наши лежаки вместе. Это может показаться вам неуместным, но ночи уже становятся холодными. Обещаю, смирно спать спиной к вам и никоим образом вас не смущать.