В отличие от меня самой, у него будет большой шанс на успех.
— Мел, — Монтейн позвал меня чуть слышно, и я подняла голову.
Мы остановились возле одного из домов. Он был больши́м и, судя по виду, просторным, с добротной крышей. Неподалёку виднелся колодец, а от прочих построек, куда более бедных, его отделял небольшой яблоневый сад.
— Нравится?
Он спрашивал так, словно готов был дать мне выбор. Как будто стоило мне по каким-то причинам сказать «нет», мы стали бы искать другое место для ночлега.
Горло перехватило, и ответить я не смогла, да это уже и не требовалось.
Монтейн спешился и буквально снял меня с Морока.
— Это её дом, да?
— Нет. Я просто выбрал лучший в деревне.
Задавая свой вопрос, я посмотрела на него, потому что сейчас не было страшно даже заглянуть ему в глаза. Он же почему-то не спешил меня отпускать, так и стоял, обвив мою талию руками.
— Пойдём.
Шутка ли, но в который уже раз он сам звал меня за собой, и я шла. Так сложно было не довериться ему.
Вильгельм взял ключ с притолоки, дважды повернул его в замке и первым шагнул внутрь, скрываясь в темноте.
Стоя на пороге в ожидании, пока зажжётся свет, я успела испугаться того, что заполнившая дом тьма поглотит и его, что он не вернётся, но внутри занялся тёплый маленький огонёк лампы, и минуту спустя барон вернулся за мной.
— Заходи.
Сделав глубокий судорожный вздох, я заставила себя переступить порог, и… всё изменилось.
Внутри и правда было спокойно и хорошо. Как если бы этот дом был жив, как если бы он только меня и ждал.
Вильгельм шёл на шаг позади меня, направляя, прикрывая спину, а я неспешно осматривалась, бездумно поглаживала кончиками пальцев то столешницу, то стенку шкафа.
Казалось, люди покинули это место всего пару часов назад, и оно не успело выстыть, лишь притихло в ожидании хозяев.
Я чувствовала, что источником этой жизни был Монтейн. Он заново вдохнул её в эти стены, словно осветил их собой, и тьма, которой в нём самом было много, не стала препятствием для этого.
— Сюда, — он бережно коснулся моего плеча, указывая направление.
За очередным проёмом оказалась спальня.
Мой взгляд тут же остановился на кровати — почти до неприличия широкой и удобной для деревенского дома.
— Тебе нужно отдохнуть, — барон усадил меня на край, а потом вдруг опустился на колени, чтобы снять с меня обувь.
— Что ты делаешь? — сил, чтобы сопротивляться этому, у меня уже не осталось.
— Укладываю тебя спать, — он ответил так просто, будто ничего особенного не происходило, и кивнул мне, чтобы подвинулась.
Глядя на то, как он расстилает одеяло и взбивает подушки, я вяло думала о том, останется ли он со мной. Захочет ли спать рядом, зная что может, проснувшись, обнаружить у себя под боком монстра?
— Ложись, — на этот раз он надавил на моё плечо чуть настойчивее, и я подчинилась.
Наволочка оказалась свежей, пахнущей свежей летней травой, а ведь никто не касался её по меньшей мере год.
— А ты?
— А я скоро приду, — Вильгельм склонился надо мной, невесомо и ласково погладил по лицу. — Нужно устроить лошадей. Спи, Мелли. Здесь можно. Я присмотрю.
Мне оставалось только послушно кивнуть и пообещать себе ни за что не засыпа́ть, пока не узна́ю, где он устроился на ночь, но стоило барону выйти из комнаты, я сразу же провалилась в глубокий и спокойный сон без виде́ний.
Глава 9
Пробуждение оказалось настолько приятным, что я едва не заплакала от счастья.
Впервые за много-много недель я выспалась и отдохнула по-настоящему, и не нужно было немедленно вскакивать, чтобы делать не доставляющие никакого удовольствия дела. Можно было, не открывая глаз, сладко потянуться в отличной постели, а после улыбнуться солнечному лучу, упавшему на пол.
И только потом — вспомнить, где я нахожусь и почему тут оказалась.
Прижавшись щекой к подушке, я постаралась дышать как можно глубже и медленнее, решая, что делать дальше.
Барона Монтейна рядом со мной не было, и ничто не указывало на то, что он провёл ночь в этой кровати.
Не мне было его за это упрекать, но всё равно захотелось подтянуть колени к груди и точно так же впервые за долгое время заплакать.
Дав волю своей силе, я окончательно и бесповоротно прикончила не только двух мерзавцев, но и шанс на то, что именно он, — красивый, благородный, ласковый, — станет моим первым мужчиной. Доведись мне поменяться с ним местами, я сама едва ли захотела бы прикасаться к кому-то вроде меня.
Человек, ради которого я пустилась в авантюру с путешествием, вряд ли окажется похожим на Вильгельма. Уж слишком много противоречивых слухов о нём ходило, слишком опасным он представлялся мне. Однако, если верить всё тем же слухам, он был в достаточной степени негодяем, чтобы не забивать себе голову вещами, способными остановить Монтейна.