Вот только едва ли всё это мне понадобится.
Едва не зарыдав при мысли о том, что будет с моей лошадью, когда меня не станет, я пнула ногой и без того покосившийся невысокий забор, и остановилась.
Положение моё было более чем плачевным, но если я не могла выйти из деревни, это значило, что никто не мог сюда войти.
Барон сказал, что спрятал это место, укрыл его плотным мороком от случайных путников и мародёров.
При удачном стечении обстоятельств и небольшой смекалке, возможно, я и правда смогла бы выжить здесь.
Быть может, это место могло бы даже стать моим спасением.
В конце концов, не об этом ли я мечтала позавчера — красивый дом возле леса и никаких людей?..
Горько усмехнувшись тому, как необычно подчас сбываются желания, я развернулась и окинула деревню очередным, куда более пристальным взглядом.
Если она осталась нетронутой, тут должно́ было остаться и что-то полезное мне.
Позволив интуиции вести меня, я выбрала направление наугад и пошла, не глядя себе под ноги.
Дома, сараи, заросшие огороды…
Я едва не споткнулась, заметив на одном из них что-то красное, и свернула, чтобы рассмотреть поближе.
Это был помидор. Спелый, налитый соком настоящий помидор.
Отодвинув разросшиеся листья, я увидела ещё один, и ещё, и улыбнулась, потому что такая находка была радостью. У Красавицы есть зелёные луга, а мне теперь голодная смерть точно не грозила.
Есть и правда хотелось сильно, в последний раз я ужинала с Монтейном на поляне, но останавливаться, пока не выясню то, что мне необходимо знать, было нельзя.
Хорошенько запомнив чудесный огород, я двинулась дальше, и очень скоро нашла то, что мне было нужно.
Дорога, проходящая через всю деревню, кончалась, за ней был только лес, но справа от неё, на самой окраине стоял дом.
Маленький, с покатой прохудившейся крышей, он был единственным покосившимся домом в теперь уже моей деревне, и я решительно направилась к нему, чтобы войти без стыда и опасения. Так уж вышло, что теперь его мёртвая владелица была кое-что мне должна.
Перед дверью оказалась широкая терраса — на такой удобно было бы поставить стол и сушить травы. Сама бы я сделала так.
Сама же дверь оказалась не заперта.
Я толкнула её и остановилась на пороге — не из робости, а давая глазам привыкнуть к царящей внутри полутьме, — а потом, два вдоха спустя, переступила порог.
Как и все прочие в погибшей деревне, дом травницы остался нетронутым, да только пахло внутри пылью и копотью.
Ничего удивительного в этом не было, ведь именно здесь всё началось. Отсюда оно вышло, чтобы забрать людей, и скот, и домашних птиц.
Притаившаяся до поры где-то глубоко во мне сила шевельнулась, реагируя на место, и я приказала ей молчать.
Она узнавала. Чувствовала что-то родное себе, и держать её следовало крепче.
Обстановка в доме напоминала ту, в которой я провела всю жизнь. Простая, грубо сколоченная мебель, много кухонной утвари, развешанные по стенам пучки трав.
Завесившая окна густая паутина делала комнату тесной и неприветливой, а в углу стояла метла, но взять её и убрать паутину, чтобы добавить света, я не решилась. Не мне было решать, в каком состоянии стоять этому дому.
Стараясь двигаться осторожно, чтобы ничего не разбить ненароком, я осмотрела ставшие ничьими запасы и обнаружила, что запасы эти были хороши. Имея всё это в своём распоряжении, я уже могла побороться за себя и за Красавицу.
А ещё ведь была спальня и стоя́щий во дворе сарай. Как знать, что я обнаружу там…
Решив ничего пока не брать, но вернуться сюда позже, я встала в центре комнаты и глубоко вдохнула, стараясь сосредоточиться и определить источник возможной опасности.
Если хозяйка занималась не только травами, в любом уголке мог остаться нежелательный для меня сюрприз, и узнать, смогу ли я нейтрализовать его, стоило как можно скорее. Не хотелось бы мне лишиться возможности пользоваться доставшимся по случаю добром.
Мир и тишина деревни постепенно начали отдаляться, а притихшая было сила зашипела особенно настойчиво — ей ничего не стоило бы разобраться и с возможной опасностью. Наверное она смогла бы даже пробить поставленную Монтейном стену. Отпустить меня на свободу, взамен потребовав сущую малость — свободу для себя.
Одно лишь маленькое слово…
Она искушала так сладко, что я сбилась, открыла глаза, и тут же изумлённо моргнула, увидев рядом со своей тенью на полу ещё одну.
— Я знал, что найду тебя здесь, — Вильгельм произнёс это негромко и глухо, словно не был уверен, что говорит именно со мной.