Монтейн стиснул зубы, ставя передо мной тарелку, а потом перебрался мне за спину и обнял, словно укрыл.
— И как ты собиралась справляться с этим? Если не планировала ничего говорить мне. Бежать до конца жизни в надежде, что он тебя не найдёт?
Лишь теперь я поняла, что меня затрясло, и сжала его руку в попытке урвать для себя немного его уверенности.
— Я решила рискнуть. Я всё же не настолько глупа, чтобы верить, что он меня не найдёт и не догонит. Просто… — мясо пахло восхитительно, но я быстро сглотнула, не давая себе сбиться. — Я подумала, что если есть одна сила, на неё всегда, обязательно найдётся другая. Такая же тёмная и страшная, но более… живая? Превосходящая её просто потому, что так должно быть.
— Да, — он согласился, мягко касаясь губами моего затылка, и за это я была благодарна тоже.
Лучшего способа дать мне передышку и придумать было нельзя.
— Я знала, что это не ты. Ты просто недостаточно мерзавец для этого.
Монтейн тихо и невесело засмеялся и поцеловал меня снова.
Почувствовав, что дрожь в теле начинает постепенно затихать, я устроилась удобнее, откинувшись ему на грудь.
— Но я вспомнила об одном человеке. Он живёт здесь неподалёку, и я много слышала о нём. Вот он слывёт первостатейным мерзавцем. К тому же он колдун. Не такой, как ты или я, а рождённый таким. Тёмный и непредсказуемый. Я решила попробовать добраться до него, чтобы…
Подбирая слова, я перехватил руку барона удобнее, погладила тыльную сторону ладони.
После того, что он делал со мной этой рукой сегодня, продолжать было особенно стыдно.
По всей видимости, понимая и это, Вильгельм закончил за меня:
— Ты решила отдаться ему и надеяться, что отпечаток его силы на тебе остановит того, кто тебя преследует.
Его интонация вышла полувопросительной, и за ней слышалось столько понимания, что я просто кивнула:
— Да. Я думала, что если мне повезёт и я смогу от него зачать, меня оставят в покое. Пусть даже он не станет защищать бастарда, часть его силы будет во мне. Будет у этого ребёнка, и никто не посмеет его забрать. Я бы уехала далеко-далеко и жила незаметно. Если бы мне всю жизнь пришлось быть начеку, чтобы держать в узде то, что мне оставили в наследство, это было бы пущей малостью. Но потом я узнала тебя, и всё пошло не по плану. Я подумала, что если ты станешь моим первым, это ничего не испортит, но я… Мне будет с тобой хорошо.
Я замолчала, потому что уже наговорила много лишнего, и Монтейн тоже молчал.
Наш ужин остыл, а он гладил мои волосы задумчиво и нежно, как если бы ему и правда было приятно держать меня в своих объятиях, и не хотелось выпускать из рук.
— Всё осложнилось тем, что мы друг другу понравились, — наконец заговорив, он снова не спрашивал, а утверждал.
Я не смогла подавить улыбку, хотя радоваться было особенно нечему.
— Значит, я тебе всё-таки приглянулась?
Судя по тому, как изменилось его дыхание, барон тоже улыбнулся.
— Просто я всегда заметаю следы за едва знакомыми мне ведьмами со смертоносной силой. И отказываю в любви красивым девушкам из вредности. Такие уж у меня развлечения.
— Теперь понятно, за что тебя прозвали чёртом, — уперевшись затылком ему в плечо, я повернула голову так, чтобы видеть его лицо хотя бы в профиль. — Я бы не решилась предложить тебе ещё раз. Ждала бы, но не осмелилась. Хотя и сочла бы тебя грубияном. Наверное.
Он неудобно вывернул шею, чтобы, не меняя позы коснуться губами моих губ в быстром поцелуе, и у меня закружилась голова от того, как остро и обещающе это было.
— Зато теперь ты станешь моей по доброй воле. А не потому, что я так удачно подвернулся тебе на дороге.
Это было не предложение, даже не вопрос. Он говорил об этом как о неоспоримом факте, и я почувствовала, что краска снова разбивается по щекам.
— Ты хочешь сделать это, зная обо мне такое? Зная, что он может добраться и до тебя?
Чёрный Барон не мог не понимать рисков.
Человек, вернувшийся на место убийства, чтобы обратить тела в пепел с помощью колдовства, просто обязан был просчитывать их много лучше, чем умела я.