— Говорил, что ты живёшь вечно, потому что не можешь умереть. Что ты водишь дружбу с чертями, но даже они тебя боятся. По правде сказать, я была почти уверена, что барон Монтейн — глубокий старик, проводящий свою жизнь в странствиях, и заядлый путешественник. Но не предполагала, что ты окажешься… Таким.
Он кивнул, принимая такой ответ и продолжая задумчиво жевать.
— Значит, ты получила не совсем то, чего ожидала.
Я пожала плечами, соглашаясь без слов, а мгновение спустя кусок встал у меня поперёк горла.
— Что ты имеешь в виду?
Чтобы не закашляться, мне пришлось сделать большой глоток вина, а на лице Вильгельма не дрогнул ни один мускул.
— Пока я лечил людей в твоей деревне, всё время думал: как же так получилось? На них напала страшная и неизвестная болезнь, но никто от неё не умер. Да и случилось это аккурат в то время, когда я был поблизости, и Старейшина смог меня позвать. К тому же болели в первую очередь дети. Как будто всё само сложилось так, чтобы я не смог оказаться и вынужден был свернуть к вам.
Теперь он смотрел на меня прямо, не ожидая, не спрашивая, а меня начали холодеть руки.
— И к какому выводу ты пришёл?
К счастью, голос прозвучал спокойно. Быть может, чуть более напряжённо, чем следовало, но ведь объективно у меня был повод насторожиться.
А у Монтейна не было никаких доказательств. Он мог рассчитывать только на моё слово, и если слово это будет «нет», он просто забудет об этой истории, спишет её на чудесную случайность, вмешательство судьбы… что угодно.
Он качнул головой, словно согласился с тем, что его попытка провалилась. Отпил вина́, а потом спросил прямо:
— Это ты наслала на свою деревню мор? Не рискнула звать меня сама, не зная, с кем придётся иметь дело, но сделала так, чтобы я приехал.
Земля и небо поменялись для меня местами.
Достаточно было удивлённо моргнуть и засмеяться. Или с предельной серьёзностью отрицательно покачать головой. Заверить его в том, что мои возможности не так велики, а знаний у меня просто не хватило бы.
Вместо всего этого я молчала, продолжая смотреть ему в лицо.
— Никто бы не пострадал. Даже если бы ты не приехал, я прекратила бы это в любую минуту.
Он выдохнул так резко, что я невольно шарахнулась назад, а потом провёл ладонью по волосам, убирая их со лба, и поднялся.
— Чёрт побери, Мелли!
Чего в его голосе было больше, — разочарования, досады, изумления, — я не могла разобрать, но вскочила вслед за ним.
— Я сделала всё очень осторожно, оговорила условия. Если бы твои планы поменялись и ты не приехал, если бы отказал Алену, они все поправились бы. Я не убийца, Уил!
— Она тоже не была! — он почти закричал, указывая рукой в ту сторону, в которой стоял дом травницы. — Думаешь, она нарочно извела их? Потому что они ей надоели, отправила всех в небытие? Есть вещи, которые ты не можешь контролировать!
— Так ты за этим привёз меня сюда⁈ Догадался и хотел показать мне, что бывает, когда себя переоцениваешь⁈
Я не предположила бы, что барон Монтейн умеет кричать, а сама закричала от страха.
— Решил ткнуть меня в это носом и посмотреть, как я отреагирую⁈
— Я надеялся, что ты сама скажешь, — он успокоился так же внезапно, как повысил голос.
Я медленно выдохнула, стараясь унять отчаянно бьющееся сердце, а Вильгельм сделал несколько шагов взад-вперёд.
— Ты пользовалась этой силой.
Он больше не спрашивал, но и не обличал, просто утверждал.
Я тряхнула головой, чтобы упавшая на глаза прядь не мешала его видеть.
— Что ещё мне оставалось? Мать учила меня обращаться с травами, но не с этим. Своей силы у меня нет.
— Ты даже не понимаешь, что натворила, — остановившись передо мной, он смотрел прямо в глаза, и я не посмела отвернуться. — Это не несчастный случай с овцами. И не отчаянный поступок спасавшей себя от насилия женщины. Ты понимала, что делала, добровольно обратилась к ней.
— Я запретила ей убивать.
Мой голос сел до хриплого шёпота, а Монтейн покачал головой, прерывая меня.
— Это уже не важно. Ты дала своё согласие. Почему ты думаешь, так хорошо всё получилось на берегу? Вы с этой силой теперь одно целое, и что ещё хуже, ты и правда ни черта не умеешь, а значит, у неё есть власть над тобой. Ты взяла товар. Но не платишь. Теперь он тоже может пересмотреть свою часть договора.
Он говорил, а моя голова начинала отчаянно кружиться.
— Что это значит?
— Что она начнёт сводить тебя с ума или сжигать изнутри. Сделает с тобой то же, что ты сделала с теми ублюдками. Или все, кто болел в твоей деревне, умрут. Что угодно, — он смотрел на меня еще почти минуту, а потом сделал шаг назад, разводя руками. — Какого чёрта ты вообще это сделала⁈