Не прикасаясь к запечённому с овощами мясу без него, я старалась и не смотреть по сторонам, избегая ответных взглядов. Кто и что может обо мне подумать перестало быть важным, но тратить время на пустые разговоры мне было жаль.
Нам обоим и правда требовался сон, а после нужно будет ехать дальше.
В глубине души я всё же опасалась, что привычный для Монтейна темп может поначалу показаться мне изнурительным, и готовила себя к тому, что обращать внимание на усталость у меня времени не будет. Не в моём положении просить себе пощады.
— Ооо, кого я вижу! Рыжая! — тяжелая мужская рука опустилась мне на плечо, и я стряхнула её инстинктивно, ещё до того, как развернулась.
— Идиот!
— Что, напугал? — Эрван довольно хохотнул и начал перелезать через скамью, чтобы усесться со мной рядом. — И куда вся смелость подевалась?
Колен и Адам уселись напротив, и я вздохнула, не скрывая раздражения.
Этих троих мне хотелось увидеть меньше всего. Не следовало даже мысленно поминать воров, должно быть.
— Так что, красавица, куда собралась? Решила прокатиться до города? Так сказала бы нам, мы бы мигом проводили!
Эрван снова потянулся, чтобы обнять меня за плечи, и я вывернулась во второй раз.
— Не твоё дело. Считай, что туда, где нет тебя.
— Как грубо! — он засмеялся гнусаво из-за давно сломанного и плохо сросшегося носа, и Адам с Коленом загоготали вместе с ним. — Даже почти обидно!
На нас начали не просто посматривать, а коситься с подозрением, и мне захотелось застонать. Оказаться выдворенной из трактира за то, что сидела за одним столом с известными всей округе босяками — это стало бы самым смешным, самым нелепым исходом. И едва ли барон стал бы после этого меня возвращать или просить хозяина о том, чтобы он позволил мне вернуться.
— Исчезни отсюда. Живо! — я развернулась к Эрвану и почти прошипела это ему в лицо.
— Или что? — он ухмыльнулся, и на этот раз избежать его прикосновения я не сумела.
Узкая, но сильная рука с грязными ногтями сжала моё запястье, придавила его к столу так сильно, что я едва не вскрикнула.
— Ты мне кое-что должна, Мелли. Не забыла?
Он понизил голос до злого и опасного шёпота, и моя попытка вырваться оказалась тщетной.
— Да какой же чёрт тебя принёс!..
— Видимо, тот, который мне помогает, — широко и мерзко улыбаясь, второй рукой Эрван схватил меня за колено. — Ты не бойся, рыжая, больно не сделаем. Мы быстренько, а потом пойдёшь дальше, как новенькая.
Оттолкнуть его или ударить я в таком положении не могла, звать на помощь было… страшно.
Эти трое были только моей проблемой, и я успешно справлялась с ней до сих пор. Не далее как прошлой ночью я обещала, что не стану для своего спутника обузой, и нарушить слово было смерти подобно. Поднять крик значило не просто согласиться с собственной беспомощностью. Это грозило мне потерей барона Монтейна, а лишиться такого попутчика я просто не могла.
— Вот к этому чёрту и сходи. Быстренько, — я выговорила это очень чётко, глядя Эрвану прямо в глаза.
Обычно такого взгляда ему оказывалось достаточно, чтобы стушеваться, но сегодня он, по всей видимости, слишком хорошо чуял ускользающую добычу.
— Ах ты тварь. Встала и пошла!
Он всё-таки дёрнул меня за руку, да так сильно, что я вскрикнула, но вытащить из-за стола не успел: поднимаясь, Эрван врезался в Монтейна, приближение которого я во второй раз за утро не заметила.
— Так к какому чёрту вы торопились, милорд? — он спросил спокойно, со сдержанной учтивостью, как будто и вовсе не заметил.
Ни косых опасливых взглядов, ни не подумавших вмешаться людей, ни моего испуга, ни того, как уставились на него эти трое.
«Чёртом» барон Вильгельм Монтейн тоже слыл нередко — его пристрастие к чёрной одежде, чёрный же конь, поразительное спокойствие и сила, пределов которой никто не знал, располагали людей к суевериям.
Сейчас же он не сделал ничего, но Эрван убрал от меня руки, а Колен и Адам вскочили, опасливо отодвигаясь от нашего стола.
— Простите, господин… Ошибочка вышла…
Почти не веря своим глазам, я наблюдала за тем, как Эрван, мимо которого ни один путник не мог проехать, не заплатив дань, пятится, едва ли не кланяясь.
Новости в наших краях всегда распространялись быстро — люди знали, кому обязаны тем, что эпидемия так и не случилось, а кладбища не начали расти.
Понимая, кто перед ним, лихой разбойник, гроза местных лесов, заикался, как мальчишка, и я в очередной раз мысленно поблагодарила все Высшие силы за то, что они надоумили меня обратиться к Монтейну.